День весны и труда. История праздника, революционные песни, традиции празднования

Празднование Первомая в Петербурге

История Первомая в его современном виде начинается в июле 1889 года, когда Парижский конгресс II Интернационала объявил 1 мая следующего года Днём солидарности рабочих всего мира, предложив провести в этот день демонстрации с требованием 8-часового рабочего дня.

Демонстрации прошли во многих странах мира, в том числе и в Российской империи, где начиная с 1897 года на майских шествиях стали выдвигать не только социальные, но и политические требования.

Об истории Первомая и о том, как он отмечается в современной России, читайте в этой заметке.

С Майским праздником связано распространение многих революционных песен, среди которых «Рабочая Марсельеза» и «Варшавянка», за которой закрепилось это название после первомайской демонстрации в Варшаве.

В Советском Союзе самой популярной первомайской песней была «Москва майская», написанная для документального фильма о праздновании Первомая.

Однако нельзя сказать, что праздник возник в конце XIX века. Его корни уходят в языческое прошлое. Об этом пишет в своей книге «Золотая ветвь» известный английский антрополог Джеймс Джордж Фрезер.

На Руси он был также популярен задолго до начала рабочего движения и революции (смотрите заметки «Русский народный календарь. Май» и «Сказания русского народа. Месяцеслов. Май»).

Русская историческая песня «Плач Ксении Годуновой»

История

Баранов Рудольф Николаевич (р. 1942). Минин и Пожарский. 2007 г.

В XVII веке исторические песни сблизились с плачами-причитаниями и трагическими песнопениями-балладами. Это вызвано печальными событиями эпохи «смуты». Стране грозила утрата самостоятельности. Осуществлению планов завоевателей помешала воля народа. В грозную годину русские люди поднялись на борьбу с иноземцами. Лихолетье запечатлел плач Ксении Годуновой, Еще при жизни ее отца, царя Бориса, по Москве разнесся слух, что царевич Дмитрий, сын Ивана Грозного, не был убит в Угличе, а остался живым и идет из Литвы добывать царский престол. Через литовскую границу в пределы русского государства вторгся с наемным войском мнимый царевич. Он стал одерживать победы. Царь Борис умер, потрясенный его успехами. Это случилось весной 1605 года. Вскоре Лжедмитрий-самозванец занял царский престол. После смерти отца и гибели близких Ксению насильно постригли в монахини.

Песню-плач Ксении как будто можно приурочить ко времени, когда уже умер царь Борис, а самозванец еще не занял престола, но более вероятным представляется другое: песня сложилась уже после того, как свершились эти события, хотя о них и говорится так, как будто они должны еще произойти.

Плач Ксении необычайно поэтичен: она говорит о браных убрусах, о фате, узорных платках, в которые Ксения уже не нарядится: «Березу ли вами крутити?»

Перед венцом невесту рядили — «крутили» в нарядные одежды, в фату. О золотых ширинках — вышитых полотенцах Ксения говорит, что не придется ей поднести их родне жениха: «Леса ли вами дарити?» По старинному обычаю, невеста дарила жениховой родне собственноручно вытканные полотенца, чтобы все видели, какая она мастерица. «На с’учье ли вас задевати»,— говорит Ксения и о яхонтах-сережках: ведь сама она их никогда не наденет — не выйдет замуж.

Ксения горько плачет не только о своей судьбе, но и о судьбе, ожидающей русское царство: «За что наше царство загибло…» Девичья печаль Ксении в соединении со слезной думой о судьбе высоких кремлевских хором сообщает плачу-песне высокую гражданскую скорбь.

Песня «Плач Ксении Годуновой». Текст

А сплачется на Москве царевна,
Борисова дочь Годунова:
«Ино боже спас милос’ердой!
3а что наше царство загибло,
За батюшково ли согрешенье,
За матушкино ли немоленье?
А светы вы, наши высокие хоромы!
Кому вами будет владети
После нашего царского житья?
А светы браные убр’усы!
Березу ли вами крутити?
А светы золоты ширинки!
Леса ли вами дарити?
А светы яхонты-сережки!
На с’учье ли вас задевати
После царского нашего житья,
После батюшкина преставленья,
А света Бориса Годунова?
А что едет к Москве Рострига,
Да хочет теремы ломати,
Меня хочет, царевну, поимати,
А на Устюжну на Железную отослати,
Меня хочет, царевну, постритчи,
А в реш’етчатый сад засадити.
Ино охте мне горев’ати:
Как мне в темну келью ступити,
У игуменьи благословиться?»

Песня «Плач Ксении Годуновой». Примечания

Сплачется — от слова «сплакать» — проговорить напевом или спеть; так говорится о плаче невесты, плаче по покойнику.
Ино — возможно; это искаженное древнерусское слово «иный», то есть единый, единственный.
Милосердой
— милосердный.
За батюшково ли согрешенье — за батюшкины ли грехи.
Немоленье — плохое усердие в молитвах.
Хоромы — палаты, дворцы.
Светы браные убрусы.— Убр’ус — фата, платок; браный — с узорами; светы — женское восклицание изумления (ср. «светы вы мои!»). Слово «свет» имеет также ласкательный смысл: любезный, милый, желанный (в применении к людям).
Березу ли вами крутити.— Крутить — одевать, убирать, рядить.
Золоты ширинки — вышитые золотыми узорами полотенца.
Задевать — надевать, воздевать.
После батюшкина преставленья — после смерти батюшки.
Свет Борис Годунов — милый, желанный, ненаглядный, любезный.
Поимати — здесь: сделать наложницей.
Устюжна — город в Вологодском крае.
Постритчи — постричь в монахини.
Решетчатый сад — обнесенный оградой, решеткой.
Ино охте.— Ин’о — тогда, в этом случае, если придется; охте — печальное восклицание, выражение отчаяния, обычное в северных плачах.
Келья — комната монахини.
Игуменья — начальница, настоятельница, глава монастыря.

Источник: Старинные исторические песни. Москва, Издательство «Детская литература», 1971

Фёдор Шаляпин. Краткая биография. Оперные роли. Творчество

Детские и юношеские годы. Дебют в опере

Фёдор Иванович Шаляпин (1873—1938), русский музыкальный деятель, оперный и камерный певец, бас, народный артист Республики (1918), представитель русского реалистического исполнительского искусства, создатель галереи разнохарактерных оперных образов.

ШАЛЯПИН
Фёдор Иванович [1 (13) февраля 1873, Казань — 12 апреля 1938, Париж] — русский певец (бас). Народный артист Республики (1918).

Шаляпин родился в бедной семье выходца из крестьян Вятской губернии, писца казанской земской управы. Окончил 2-классное городское училище. Уже в детском возрасте обладал красивым голосом (дискант), любил слушать народные песни, часто пел с матерью, «подлаживая голоса». С 9 лет пел в церковных хорах. Обучался сапожному, столярному и переплётному ремёслам, позже работал писцом, грузчиком, крючником. В 12 лет увлёкся театром, участвовал в качестве статиста в спектаклях гастролировавшей в Казани оперной труппы. В 1890 поступил в хор труппы С. Семёнова-Самарского в Уфе; в декабре того же года впервые выступил здесь в оперной партии (Стольник в «Гальке»). С 1891 скитался с небольшими театральными труппами по городам Поволжья, Средней Азии и Закавказья. В Тбилиси брал бесплатные уроки пения у Д. А. Усатова (1892—1893), выступал в ученических и любительских концертах. 28 сентября 1893 дебютировал на профессиональной оперной сцене в тбилисском Казённом театре (Рамфис в «Аиде»), где пел затем в течение всего сезона с нарастающим успехом; исполнял партии Мефистофеля, Мельника, Гремина; Дон Базилио («Севильский цирюльник»), Тонио и многие другие.

Первый успех

Солист мамонтовской оперы

Развитию таланта Шаляпина во многом способствовало его окружение в мамонтовской опере, где работали художники В. Д. Поленов, В. М. и А. М. Васнецовы, И. И. Левитан, В. А. Серов, М. А. Врубель, К. А. Коровин и другие, где начинал свою дирижёрскую деятельность молодой С. В. Рахманинов, с которым Шаляпин подготовил ряд партий, в том числе Бориса Годунова и заглавную партию «Мефистофеля» Бойто. Дружба с М. Горьким, начавшаяся в 1901, во многом определила идейно-художественные принципы Шаляпина. Немалую роль в формировании его мировоззрения и художественных взглядов сыграли также встречи с историком В. О. Ключевским, В. В. Стасовым, Н. А. Римским-Корсаковым, И. Е. Репиным и другими. С 24 сентября 1899 Шаляпин — солист Большого театра (дебютировал в партии Мефистофеля), пел часто на сцене Мариинского театра в Петербурге, регулярно давал концерты, в том числе благотворительные.

Первые выступления за рубежом

В годы 1-й мировой войны

По признанию Шаляпина, он искренне сочувствовал революционному движению в России, считал себя его участником (давал концерты для рабочих, в пользу фонда помощи революционным организациям и другие). В годы 1-й мировой войны 1914—1918 Шаляпин пел на сцене императорских театров, а также в петроградском Народном доме и московском Оперном театре С. И. Зимина.

После Октябрьской революции

Невозвращении из-за рубежа

Шаляпин несколько раз выезжал на гастроли за границу, из последней (весной 1922) обратно не вернулся, хотя долго считал своё пребывание за рубежом временным. Противоречивость натуры Шаляпина, его политическая незрелость не позволили ему до конца понять историческое значение Октябрьской революции. Значительную роль в его невозвращении из-за рубежа сыграло домашнее окружение. Однако на чужбине певец не создал ничего нового, хотя и пользовался неизменным успехом, гастролируя почти во всех странах мира. Тоска по Родине и мысли о русском театре не покидали Шаляпина.

Исполнительское мастерство Шаляпина

Шаляпин-актёр и Шаляпин-музыкант

Шаляпин-актёр поражал редким даром перевоплощения, он с потрясающей глубиной и правдивостью, последовательно раскрывал характеры своих героев, приоткрывая тайники их внутреннего мира часто одной лишь фразой или жестом. Пластическое мастерство Шаляпина, одарённого художника и скульптора, было совершенным. По словам В. Ф. Лопухова, «…он оказал огромное влияние на развитие хореографического искусства XX века, фактически став учителем правды в музыкальном театре, учителем жеста, позы, ощущения музыки в каждом движении..». Шаляпин-музыкант, с его феноменальным слухом, памятью, чувством ритма, с его умением заставлять «звучать» даже паузы, строил свою роль только в полном контексте партитуры и всего авторского замысла. Высказывания Шаляпина об искусстве представляют своего рода программу реалистического мастерства оперного артиста.

Историческая роль Шаляпина

Репертуар Шаляпина

В репертуаре Шаляпина было около 70 партий. Непревзойдённые по своей жизненной правде образы созданы Шаляпиным в операх русских композиторов — Мельник (1894), Иван Сусанин (1895), Галицкий (1896), Иван Грозный («Псковитянка», 1896), Досифей, Варяжский гость (оба в 1897), Олоферн (1898), Борис Годунов, Сальери (оба в 1898), Варлаам и Алеко (1899), Фарлаф (1901), Ерёмка («Вражья сила», 1902), Демон (1904), Кончак (1914). Среди лучших партий в западно-европейском репертуаре — Мефистофель [оперы «Фауст» Гуно (1893) и «Мефистофель» Бойто (1901)], Дон Базилио («Севильский цирюльник», 1894), Филипп II (1907), Лепорелло (1908), Дон Кихот («Дон Кихот» Массне, 1910).

Персонажи Шаляпина

Интерпретация камерной вокальной музыки

Шаляпин был столь же великим интерпретатором камерной вокальной музыки. Дар перевоплощения, отмечавший его сценические образы, захватывал и концертную аудиторию. Репертуар певца включал до 400 произведений разного плана, в основном камерного и народнопесенного жанров. Благодаря Шаляпину стали широко исполняться многие вокальные произведения русских композиторов, а также соч. западно-европейских авторов. В числе шедевров исполнительского мастерства Шаляпина — «Блоха», «Забытый», «Полководец» и «Трепак» Мусоргского, «Ночной смотр» Глинки, «Старый капрал» Даргомыжского, «Пророк» Римского-Корсакова, «Два гренадера» Шумана, «Двойник» Шуберта и другие.

Исполнение русских народных песен. Оперная режиссура

Значение Шаляпина для мировой художественной культуры

Шаляпин оставил глубокий след в мировой художественной культуре, оказав огромное воздействие не только на развитие вокального искусства и музыкального театра в целом, но и на многие смежные области. «Ф. Шаляпин — лицо символическое, это удивительно целостный образ демократической России…» — так оценивал Горький артиста в период его наивысшего расцвета.

Сочинения и письма Фёдора Шаляпина:

Страницы из моей жизни (Автобиография Ф. И. Шаляпина), «Летопись», 1917, № 1—12 (частично), полностью в книге: Ф. И. Шаляпин, т. 1, М., 1957, 1976;
Les fleurs de mon Pays, «Matin», 1908, 19 mai (русский перевод — Шаляпин Ф., Цветы моей Родины, «Судоходец», Нижний Новгород, 1908, 12 мая, также в книге: Ф. И. Шаляпин, т. 1, М., 1957, 1976;
Маска и душа, Париж, 1932, фрагменты в книге: Ф. И. Шаляпин, т. 1, М., 1957, 1976;
Sаlарin Teodor, Spiewak na scenie operowei, «Muzyka», t. 9, 1934 (русский перевод — Певец на оперной сцене, «Советская музыка», 1953, № 4, то же в книге: Ф. И. Шаляпин, т. 1, М., 1957, 1976);
Об А. М. Горьком (вместо некролога), Париж, 1936, июль, то же, в книге Ф. И. Шаляпин, т. 1, М., 1957, 1976;
Переписка Ф. И. Шаляпина с А. М. Горьким, «Горьковские чтения. 1949—1952», М., 1954, также в книге: Ф. И. Шаляпин, т. 1, М., 1957, 1976;
Переписка Ф. И. Шаляпина с В. В. Стасовым, в книге: Ф. И. Шаляпин, т. 1, М., 1957, 1976.

Литература о Фёдоре Шаляпине:

Старк Э., Шаляпин, Пг., 1915;
его же, Ф. И. Шаляпин (К двадцатипятилетию артистической деятельности), «Аполлон», 1915, № 10;
Асафьев Б. В., Шаляпин, в сборнике: Советская музыка, сборник 4, М.-Л., 1945;
Залкинд Г., Рисунки Ф. И. Шаляпина, «Театральный альманах», книга 3 (5), М., 1946;
Янковский М., Шаляпин и русская оперная культура, Л.-М., 1947;
его же, Ф. И. Шаляпин, М.-Л., 1951, Л., 1972;
Стасов В. В., Статьи о Шаляпине, М., 1952;
Никулин Л., Федор Шаляпин, М., 1954;
Ф. И. Шаляпин [Сборник, редактор-составитель Е. А. Грошева], т. 1—2, М., 1957—1958;
Рaскин A., Шаляпин и русские художники, Л.-М., 1963;
Коллар В., 187 дней из жизни Шаляпина, Горький, 1967;
Коровин К. A., Шаляпин. Встречи и совместная жизнь, в книге: Константин Коровин вспоминает…, М., 1971;
Дмитриевский В., Великий артист, Л., 1973;
Федор Иванович Шаляпин [Сборник, редактор-составитель Е. А. Грошева], т. 1—3, М., 1976—1979;
Feschotte J., Ce géant, F. Chaliapine, P., 1968;
Goury J., F. Chaliapine, P., 1970 (с дискографией);
Cosma V., Saliapin în România, «Muzica», 1973, № 2.

Источник: E. A. Грошева. Шаляпин Фёдор Иванович // Музыкальная энциклопедия — М.: Издательство «Советская энциклопедия», 1973—1982.

Песня «Баллада о Малой земле» Евгения Жарковского на стихи Льва Кропоткина

История

Евгений Эммануилович Жарковский (1906—1985), советский композитор. Народный артист РСФСР (1981). Музыкальные комедии «Морской узел», «Дорогая моя девчонка», «Мост неизвестен», «Чудо в Ореховке» и др. Песни «Прощайте, скалистые горы», «Ласточка-касаточка», «Женька», «Талисман» и др.

В Советском Союзе Леонид Ильич Брежнев был не только Генеральным секретарем Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза, Председателем Президиума Верховного Совета СССР, четырежды Героем Советского Союза и Героем Социалистического Труда, но также «выдающимся деятелем Коммунистической партии и Советского государства, международного коммунистического и рабочего движения, крупным теоретиком и талантливым организатором», вся «большая, яркая жизнь» которого «была без остатка отдана великому делу Октября, партии Ленина, интересам трудового народа, строительству коммунизма».

Конечно, Леонид Ильич не был выдающимся деятелем, теоретиком и организатором уровня Ленина или Сталина, но с другой стороны, не был он и самовлюбленным дураком, вроде непосредственного своего предшественника Хрущева. Средний, надежный, стабильный. Однако официальная пропаганда так не считала, приписывая Брежневу все возможные и невозможные заслуги не только в области политики, но и в области литературы.

За трилогию мемуаров — «Малая земля», «Возрождение» и «Целина» — в апреле 1980 года Брежневу была присуждена Ленинская премия по литературе. Общий тираж каждой книги составил 15 миллионов экземпляров. Трилогия была переведена на многие языка и пополнила фонды национальных библиотек 120 стран мира. На Центральном телевидении мемуары читал Вячеслав Тихонов. Фирма «Мелодия» издала «Малую землю» в виде аудиокниги. Изучение воспоминаний было внесено в школьную программу по литературе.

Народ реагировал на подобные мероприятия по «повышению авторитета» генсека определенным образом. Смехом.

Переделывая известные песни. Например, песню Давида Тухманова на стихи Владимира Харитонова «Остановите музыку»:

Остановите Брежнева, остановите Брежнева,
Прошу вас я, прошу вас я,
Сожгите книгу «Малая земля».

Рассказывая анекдоты, подобные этому:

— Вы принимали участие в Великой Отечественной войне?
— Да.
— Так почему же тогда отсиживались в окопах Сталинграда, а не воевали на Малой Земле?!

или этому:

Говорят, что в Москве открылась новая станция метро — «Брежневская» с выходом на Малую землю.

Кропоткин Лев Израилевич (настоящая фамилия Кропп), русский советский поэт. Автор поэтических сборников «Посредине жизни», «Узелки», а также многих популярных песен, написанных в соавторстве с композиторами Е. Жарковским, Л. Печниковым, Э. Соркиным и др. Песни на стихи Льва Кропоткина исполняли И. Кобзон, В. Толкунова, Ю. Гуляев, В. Трошин.

В общем, советская пропаганда, добилась обратного эффекта. Слово «Малая земля» стало ассоциироваться в массовом сознании с чем-то несерьезным и комическим, стало синонимом псевдоучастия в Великой Отечественной войне. А зря.

Сейчас, когда застойные брежневские годы и неумеренные славословия уже далеко в прошлом, мы можем беспристрастно взглянуть на то время и увидеть в нем действительный героизм бойцов (численностью всего-то 271 человек!) отряда морской пехоты 18-й армии, которые, захватив 4 февраля 1943 года плацдарм «Малая земля» на берегу Цемесской бухты, обороняли его в течение 225 дней, что сыграло немалую роль в освобождении Новороссийска от фашистов 16 сентября 1943 года. Увидеть и героизм начальника политотдела 18-й армии полковника Брежнева, который 40 раз под огнём противника переправлялся на плацдарм на десантных кораблях, лично участвовал в боевых действиях на передовой, заменил погибшего пулемётчика и огнём сдерживал идущего в атаку противника.

Эти события получили воплощение не только в мемуарах генсека, но и в советских песнях.

В 1975-м году на концерте «Песня-75» Муслим Магомаев исполнил «Малую землю» Александры Пахмутовой на стихи Николая Добронравова. Затем были написаны и другие песни: «Защитники Малой Земли» Б. Терентьева; «На Земле, на Малой» Б. Карамышева; «На Малой Земле» В. Левашова; «Маки на Малой Земле» Г. Плотниченко; «Десант на Малую Землю» и «Мы с Малой Земли» В. Морского; «Мы с огненной Малой» Н. Черной; «Малая Земля» Е. Королевой и многие другие.

Песня «Баллада о Малой Земле» композитора Евгения Жарковского на стихи Льва Кропоткина скорее всего была написана в 1976-м году к 75-летию Брежнева, хотя не исключена и более поздняя дата. Во всяком случае, она присутствует в сборнике песен Евгения Жарковского 1983 года, в котором первая ее публикация датируется 1979 годом.

Песня «Баллада о Малой земле». Ноты

Ноты песни «Баллада о Малой земле» Евгения Жарковского на стихи Льва Кропоткина.

Инструмент: ноты для голоса и фортепиано (баяна), аккорды;

Тональность: до минор;

Уровень сложности: средний;

Источник: Евгений Жарковский. Избранные песни. Москва, издательство «Музыка», 1983.

Изображение кликабельно. Нажмите на него, чтобы открыть ноты увеличенного размера в новом окне.

Песня «Баллада о Малой земле». Текст

Черное море штормит за спиною,
Горы синеют вдали…
Нашей судьбою, взятою с боем,
Стал пятачок этой жесткой земли,
Жесткой земли.

Здесь породнились мы в грозное время,
Кровь обагрила поля…
Алую землю, Малую землю
Слышишь ты сердцем, Большая земля!

ПРИПЕВ:
Нам не забыть отваги матросской.
Здесь каждый тополь — живой обелиск
На Малой земле, на узкой полоске,
С которой навеки срослись!

Шорохи бродят во мгле предрассветной,
Горькие травы в росе…
Здесь в сорок третьем жили Победой,
Жили — да только дожили не все,
Дожили не все…

Снова бушует упрямая зелень,
Щедрую осень суля.
Милую землю, Малую землю
Вновь обнимает Большая земля.

ПРИПЕВ:
Нам не забыть отваги матросской.
Здесь каждый тополь — живой обелиск
На Малой земле, на узкой полоске,
Где горечь и гордость сплелись!

1976 (?)

Русская историческая песня «Кузьма Минин и Дмитрий Пожарский во главе ополчения»

История

Баранов Рудольф Николаевич (р. 1942). Минин и Пожарский. 2007 г.

Историк Ключевский писал о 1611 и 1612 годах в своем курсе истории: «В конце 1611 года Московское государство представляло зрелище полного видимого разрушения. Поляки взяли Смоленск; польский отряд сжег Москву и укрепился за уцелевшими стенами Кремля и Китай-города; шведы заняли Новгород и выставили одного из своих королевичей кандидатом на московский престол; на смену убитому второму Лжедимитрию в Пскове уселся третий, какой-то Сидорка; …Между тем страна оставалась без правительства… Государство, потеряв свой центр, стало распадаться на составные части; чуть не каждый город действовал особняком, только пересылаясь с другими городами»¹.

С конца 1611 года пришли в движение глубинные силы народной Руси. Народ запомнил имя и дела Кузьмы Захарьевича Минина — посадского человека, земского старосты из Нижнего Новгорода. Минин обратился с призывом к нижегородцам собрать ополчение и идти на помощь Москве. Минин призывал «не пожалети имения (то есть состояния, добра), ни домов своих, жены же и детей».

Призыв жаловать «ратных людей» поддержали жители и других русских городов. Во главе ополчения встал князь Дмитрий Михайлович Пожарский.

В 1612 году столица Русской земли была освобождена соединенными силами разных русских городов.

Благодарная память народа сохранила подробности подвига Минина и Пожарского. Минин предстает в песне пламенным патриотом, зовущим не щадить ничего ради освобождения отечества, а самая песня напоминает речь-призыв.

¹ В. О. Ключевский. Курс русской истории, ч. 3. Сочинения, т. III, М., 1957, стр. 59—60.

Песня «Кузьма Минин и Дмитрий Пожарский во главе ополчения». Текст

Как в старом-то было городе,
Во славном и богатом Нижнием,
Как уж жил тут, поживал богатый мещанин,
Богатый мещанин Кузьма Сухорукий сын.
Он собрал-то себе войско из удАлых молодцов,
Из удАлых молодцов — нижегородских купцов.
Собравши их, он речь им взгОворил:
«Ох вы гой еси, товарищи, нижегородские купцы!
Оставляйте вы свои домы,
Покидайте ваших жен, детей,
Вы продайте все ваше злато-серебро,
Накупите себе вострыих копиёв,
Вострыих копиёв, булатных ножей,
Выбирайте себе из князей и бояр удалого молодца,
Удалого молодца, воеводушку.
Пойдем-ко мы сражатися
За матушку за родну землю,
За родну землю, за славный город Москву…»
Уж как выбрали себе молодые ратнички,
Молодые ратнички, нижегородские купцы,
Выбрали себе удалого молодца,
Удалого молодца, воеводушку,
Из славного княжеского роду —
Князя Димитрия, по прозванию Пожарского.
Уж повел их славный князь Пожарский
За славный Москву-город сражатися,
С… поляками войной бранитися.

Песня «Кузьма Минин и Дмитрий Пожарский во главе ополчения». Примечания

Кузьма Сухорукий сын.— Сухорук — прозвище.
Из удАлых молодцов — нижегородских купцов — то есть из посадских людей.
Посадские люди — ремесленники и торговцы, здесь названы купцами.
Накупите себе вострыих копиёв — накупите себе острых копий.
Бранитися — от слова «брань» — сражение, война.

Источник: Старинные исторические песни. Москва, Издательство «Детская литература», 1971

Русская историческая песня «Как царь Иван Казань-город брал»

Песня «Как царь Иван Казань-город брал». История

Первый русский царь Иван Васильевич Грозный (1530—1584). Скульптурный портрет работы М. М. Герасимова (1963).

С XVI столетия в русской истории началась новая эпоха. Уже сброшено татаро-монгольское иго. Москва стала центром русской земли. Царь Иван IV Грозный самодержавно правит страной. Царя Ивана беспокоила опасность, грозившая Руси со стороны Казанского царства. Оно находилось в непосредственной близости к Руси. Еще дед царя, Иван III, ходил походами на Казань, а отец — Василий — с трудом отбивался от воинственного набега казанцев. Иван Грозный победил давнего врага. Народ откликнулся на взятие Казани песней.

Главный эпизод песни — столкновение царя с пушкарями. Иван IV велел подвести подкоп под городские стены Казани. Пушкари-зажигальщики закатили в подкоп бочки с порохом, поставили на них свечу, а другую зажгли в поле. Догорела наружная свеча. Должна догореть и та, что в подземелье, но взрыва нет. Царь заподозрил измену, разгневался, «распалился». Дело объяснил молодой пушкарь: на ветру свеча быстрее горит, а, в подземелье горит тихо. Только сказал он про это, раздался взрыв. Через пролом в стене русское войско ворвалось в город. Это случилось 2 октября 1552 года. Казанский поход царя одобрен песней, и простым воинам понятна его цель. Среди них нет изменников. Политическая острота песни станет понятна, если припомнить, что Ивану IV приходилось бороться с боярской изменой. Бояре и князья не желали укрепления единой власти царя и хотели жить небольшими независимыми княжествами. Князья и бояре нередко бежали за границу. Измена вносила расстройства в государственные дела и ослабляла оборону страны. От этого страдал прежде всего простой люд. Вот он и отвел от себя подозрения в измене.

Очень интересно, что многие из песен о взятии Казани начинаются с запева, в котором певцы-старики просят «молодых ребят» послушать историю о взятии Казани. Основываясь на таких запевах, некоторое время думали, что все песни об Иване Грозном сложили профессионалы-певцы, кормившиеся исполнением песен. Такие певцы — «петари» — действительно существовали на Руси. Однако сомнительно, чтобы песню о взятии Казани могли петь перед царем или каким-нибудь боярином, состоятельным купцом: слишком непривлекательным предстает в песне подозрительный и скорый на расправу царь.

Песня довольно точно передает подробности движения русского войска на Казань со стороны рек Булака и Казанки. Некоторые из терминов: канонеры, лагерь и другие — введены в песню позднее, в XVIII веке. Эти термины очень неустойчивы в вариантах песен: так, вместо канонеров в более древних вариантах действуют пушкари, мастерочки.

Песня «Как царь Иван Казань-город брал». Текст

Вы, молодые робята, послушайте,
Что мы, стары старики, будем сказывати
Про Грозного царя Ивана про Васильевича,
Как он, наш государь-царь, под Казань-город ходил…
А из сильного Московского царства
Подымался великий князь московский,
А Иван сударь Васильевич, прозритель,
Со теми ли пехотными полками,
Что со старыми славными казаками.
Подходили под Казанское царство за пятнадцать верст,
Становились они подкопью под Булат-реку,
Подходили под другую под реку под Казанку;
С черным порохом бочки закатали,
А и под гору их становили,
Подводили под Казанское царство.
Воску ярого свечу становили,
А другую ведь на поле в лагере.
Еще на поле свеча та сгорела,
А в земле-то идет свеча тишее.
Воспалился тут великий князь московский,
Князь Иван сударь Васильевич, прозритель,
И зачал канонеров тут казнити,
Что началася от канонеров измена,
Что большой за меньшого хоронился,
От меньшого ему, князю, ответу нету.
Еще тут ли молодой канонер выступался:
«Ты, великий сударь князь московский!
Не вели ты нас, канонеров, казнити:
Что на ветре свеча горит скорее,
А в земле-то свеча идет тишее».
Позадумался князь московский,
Он и стал те-то речи размышляти собою…
Догорела в земле свеча воску ярого
До тоя-то бочки с черным порохом,
Принималися бочки с черным порохом,
Подымало высокую гору ту,
Разбросало белокаменны палаты.

Песня «Как царь Иван Казань-город брал». Примечания

Великий князъ московский.— Иван IV стал царем — венчался на царство — в 1547 году, еще до похода на Казань. Большинство песен называет его царем, а не князем.
Прозритель — обладающий даром предвидения. Слово внесено в песню книжником. В древности слово «прозорьный» в приложении к человеку означало не только «прозрителя», но и гордого, надменного. Возможно, в этом смысле Иван Грозный и назван прозрителем.
Пехотные полки.— Как уже замечено, песня пользуется терминами XVIII века (ср. еще канонеры, лагерь и др.).
Становились они подкопью — вели подкоп.
Булат-река, река Казанка.— Проток Булак соединяет озера Верхний и Нижний Кабан с речкой Казанкой, впадающей в Волгу.
Канонер, канонеры, или канониры,— пушкарь, пушкари. Канонир — от немецкого слова kanonier, произведенного, в свою очередь, от итальянского canone — пушка.
Принималися бочки — то есть огонь дошел до бочек с порохом, и они стали взрываться.

Источник: Старинные исторические песни. Москва, Издательство «Детская литература», 1971

Санкт-Петербург, Петроград, Ленинград в музыке. Краткая история

Карл Петрович Беггров (1799—1875). Ростральные колонны в XIX веке

Петербург, Петроград, Ленинград – красивейший город на земле, город в котором мы живем. В музыке и песнях отразилась более чем 300-летняя история Санкт-Петербурга.

В годы царствования императора Петра I появляются первые музыкальные произведения, посвященные городу на Неве: возникают характерные образцы канта — многоголосные песни. Кант «На взятие Шлиссельбурга» и кант «На победу под Полтавой» звучат торжественно и монументально.

Проходит немного времени и в Петербурге звучат европейские формы музицирования. На официальных торжествах, балах, ассамблеях играют придворные оркестры и поют придворные хоры. Широкое распространение получают духовые ансамбли. С 1711 г. каждый полк петербургского гарнизона имел свой духовой оркестр.

Со второй половины XVIII в. Санкт-Петербург становится одним из центров европейской музыкальной культуры. Здесь работают итальянские композиторы В. Манфредини, Б. Галуппи, Т. Траэтта, Дж. Паизиелло, Дж. Сарти, Д. Чимароза и другие.

На театральных сценах наряду с операми иностранных композиторов ставятся произведения русских авторов. Появляются первые печатные сборники народных песен, развивается нотноиздательское дело.

В XIX в. продолжается развитие петербургских музыкальных театров, формируется оперно-исполнительская школа. Петербург привлекает к себе внимание крупнейших музыкантов мира. Сюда приезжают Ф. Лист, Р. Шуман, Г. Берлиоз, Р. Вагнер, Дж. Верди.

В Санкт-Петербурге творят А. С. Даргомыжский, А. Г. Рубинштейн, М. А. Балакирев, П. И. Чайковский, М. П. Мусоргский, Н. А. Римский-Корсаков, А. К. Глазунов.

Начало XX в. для Санкт-Петербурга ознаменовалось пестрой и интенсивной музыкальной жизнью: изобилие талантов, высокое профессиональное совершенство творческой и исполнительской деятельности композиторов и музыкантов накладывалось на противоречивые новаторские и декадентские воззрения, свойственные этому историческому периоду.

Новая эпоха в истории музыкальной культуры Петрограда (1914—1924 гг.) связанна с Октябрьской революцией 1917 г. Для этого периода характерно массовое музыкальное движение. Все подчинено лозунгу «Искусство принадлежит народу». Активно развивается концертная, театральная и просветительская музыкальная деятельность. Создается много новых музыкальных произведений.

Город был переименован в Ленинград 26 января 1924 г. и оставался им 67 лет. Ленинградский период истории стал самым плодотворными по количеству созданных музыкальных произведений, посвященных городу.

Осенью 1941 г. Ленинград стал одним из боевых рубежей Великой Отечественной войны. Город оказался в блокаде. Эта страница мужества жителей и защитников Ленинграда отразилась в песнях, вокально-симфонической, инструментальной и в сценической музыке. Седьмая симфония Д. Шостаковича, названная автором «Ленинградской», исполненная в блокадном городе, стала символом непоколебимой стойкости, мужества и непреклонной уверенности в победе над врагом.

6 сентября 1991 г. городу-герою Ленинграду возвращается имя Санкт-Петербург, данное основателем города императором Петром I. Началась новая страница в истории «города-памятника», «города-мученика», «города-героя» и зазвучала новая музыка и новые песни в различных жанрах и видах музыкальных произведений. Но память и исторические традиции продолжают возвращать поэтов, композиторов, и музыкантов к героическим и трагическим, суровым и прекрасным моментам в незабываемой истории города над вольной Невой.

Источник: «Город над вольной Невой» : музыкальные произведения о Петербурге, Петрограде, Ленинграде : библиографический указатель. – Санкт-Петербург, 2015.

Песенное наследие революционных народников

Политическая ситуация в России после 1861 года

Император Всероссийский, Царь Польский и Великий князь Финляндский Александр II Николаевич (1818—1881) из династии Романовых. Фотография сделана между 1878 и 1881 годами

Деятельность народников падает на один из наиболее бурных этапов развития капитализма в России. Происходила интенсивная «перегруппировка» социальных сил внутри правящих классов. Одновременно нарастало брожение в среде крестьянства, эксплоатация которого достигла неимоверных размеров. Возможность крестьянской революции реально угрожала правящим классам. Александру II принадлежат известные слова: «Дадим крестьянам волю сверху, чтобы они не взяли ее сами снизу». Но деятели реформы никак не могут быть названы борцами за освобождение трудящихся от угнетения и эксплоатации. Они боролись лишь за перемену форм этой эксплоатации.

«Ни в одной стране в мире крестьянство не переживало и после „освобождения“ такого разорения, такой нищеты, таких унижений и такого надругательства, как в России» (Ленин).¹

В результате, в годы, непосредственно следовавшие за 1861 г., по всей России проносится волна крестьянских бунтов (правительственные вестники за один год насчитывали до 650 таких бунтов).

Новая, «разночинная» интеллигенция, в состав которой входили как представители низших социальных слоев (мещан, сельского духовенства, крестьянства), так и выходцы из рядов оскудевшего, так называемого «служилого» дворянства, и по положению и по общественным идеалам своим была чужда идеологии правящих классов. В связи с ростом идейной борьбы и классовых противоречий в среде ее также крепло революционное движение. Уже в 1861 г. распространяются печатные нелегальные прокламации революционного содержания. В октябре того же года проносится бурная волна студенческих беспорядков, перекинувшаяся с столичных университетов на провинциальные. Но конечно, об организованном революционном движении в 60-х годах говорить нельзя. В следующее десятилетие оно выливается в форму массового «хождения в народ». В Петербурге и Москве, в Киеве и Одессе — везде шла спешная подготовка, лихорадочные сборы в поход во имя народа и к народу. Однако идеологическая программа этих сборов и для самих участников была весьма неясной. «Революционное движение,— говорит его участник Н. А. Морозов, — было вызвано реальной невыносимостью жизни, под царившим тогда произволом. Под всеми кличками и именами мы боролись только с ним».

Весна 1874 г. была действительным праздником этого движения; скоро ему пришлось испытать тяжелые будни. Крестьянство не оправдало надежд народников — оно не встало на путь всенародного восстания и не обнаружило особой охоты к созданию коммун и товарищеских артелей. И оно продолжало молчать даже тогда, когда правительство стало сотнями бросать революционеров-народников в тюрьму, на каторгу, в ссылку. Правы были первые русские марксисты, устами Г. В. Плеханова провозгласившие: «Революционное движение может победить в России только как движение рабочего класса или вовсе не победит». Но все же неудавшийся опыт «хождения в народ» оказал известное влияние на пути дальнейшего развития революционного движения в России. И немалую роль в этом отношении сыграли политические процессы 1877 г.

Суды над революционерами бывали и прежде. Но процесс 50 народников, начатый 21 февраля 1877 г., был небывалым в России судом не только по числу подсудимых, но и потому, что ему пришлось столкнуться с вполне сознательными, смелыми революционерами из среды московских и питерских пролетариев, имевших в рядах своих таких выдающихся людей, как ткач Петр Алексеев, слесарь Малиновский и др. Вслед за этим судом последовал еще более грандиозный процесс 193 подсудимых. Находившийся уже при смерти Н. А. Некрасов прислал осужденным свой прощальный поэтический привет, начинавшийся словами: «Смолкли честные, доблестно павшие…»

Политическая тюремная лирика 1870-х годов

Нотный пример №1. Песня «Узник».

Речи некоторых подсудимых послужили материалом для ряда стихотворений. Так, С. Синегуб «переложил» на стихи блестящую обличительную речь о положении рабочего класса, произнесенную на суде Петром Алексеевым:

Барству да маклачеству
Неужли потворствовать?
Не хотелось молодцу
Кланяться, холопствовать;
Не взлюбило пылкое
Сердце непокорное
Путь-дорожку битую,
Путь-дорожку торную…

(Пелось на мотив песни: «Выйду ль я на реченьку»).

Широко распевалось и стихотворение «Узница» («Что мне она») Я. Полонского, навеянное образом осужденных на каторгу шестнадцати молодых девушек. Этот образ, отметим кстати, взволновал и И. С. Тургенева, написавшего под впечатлением судебных процессов стихотворение в прозе «Порог». Отныне утверждается тип своеобразной политической тюремной лирики. Революционные песни, связанные с народническим движением, — пишет старый большевик П. Н. Лепешинский, — имеют в целом характер тоскливых перепевов о чувствах и думах политического узника. По характеру своих напевов они примыкают к лирике городской бедноты, к мещанскому фольклору. Нас не должен удивлять этот факт, ибо пестрая масса народников-революционеров 60—70-х годов чаще всего пополнялась из совершенно определенной социальной среды — чиновничества (особенно провинциального), низшего офицерства, сельского духовенства, беднейшего дворянства.

Эта среда, естественно, определила собой и «слухове навыки» революционных разночинцев. Их художественные вкусы тяготели к произведениям типа «Песни старика» («Оседлаю коня, коня быстрого») А. Варламова на слова А. Кольцова; «Свадьба» («Нас венчали не в церкви») А. Даргомыжского на слова Б. Тимофеева; «Новгород» («Время пролетело, слава прожита») О. Дютша на слова Губера; «Моряки» («Нелюдимо наше море») К. Вильбоа на слова Н. Языкова; несколько позже распространяется «Песня сокола» («На старом кургане») В. Калинникова на слова И. Никитина и др. Конечно, не столько музыка, сколько тексты тех романсов, в которых слышатся элементы бунтарского протеста, способствовали их популярности в революционных кружках 60—80-х годов. Однако следует тут же отметить, что, например, произведения Мусоргского, несмотря на присущие им черты активного народничества, не дошли до революционной аудитории. И в то же время были в большом ходу песни малоизвестных, а иногда и вовсе неизвестных композиторов, стиль которых с очевидностью выдает их связь с интонациями мещанской лирики, правда воспринятой от ее лучших, эмоционально наиболее насыщенных образцов.

Но если в целом строй интонаций лирических песен революционных разночинцев несамостоятелен, то в характере исполнения, в манере подачи текста сказывается их своеобразие. Понять значение этого песенного наследия можно только исходя из его текстов. Ибо в желании максимально подчеркнуть, донести их содержание вырабатывается своеобразная пафосная, как бы драматизированная манера передачи. Эта манера передачи, используя интонации идейно-близкой социальной среды, нередко деформировала и самый напев, придавая ему большую импровизационность и свободу выражения.

Нотный пример №2. Песня «Арестант».

Один из народнических агитаторов, приехавший в 1874 г. из деревни в московский революционный кружок, позже вспоминал о том «смутном впечатлении некоего аскетического конфуза по поводу чрезмерного преобладания там музыки и пения, да еще и пения-то „цыганского“…» Но дело здесь, конечно, не столько в той нотке «надрыва», которая нередко проскальзывает в лирических народнических песнях, сколько в некоторой дозе аффектации, театральности, «оперности» свойственной им манеры исполнения. Специфика ее заключается в подчеркивании определенных образов, выражений, эпитетов в тексте революционной песни. Попав в стихотворный ритм, приобретая эмоциональную окраску музыкальной интонации, выражения, ассоциировавшиеся с представлением о революционном деле, неизменно приобретали значение ораторского агитационного жеста. Чрезвычайно характерно, что эти слова обычно попадают не только на моменты мелодической кульминации, но они еще более того подчеркиваются ритмически: слова их «тянутся» на протяжении нескольких мелодических нот — они даются значительно более протяжным «распевом», чем предыдущие слова текста. В народнических гимнах этой манерой смыслового подчеркивания текста будет обусловлено структурное построение мелодики и ритмики песни. В лирических песнях эти качества обнаруживаются пока что лишь в манере исполнения, в манере подачи музыкального содержания песен.

Как уже указывалось, тематика лирических песен революционных разночинцев связана с сюжетами неволи, заточения, тюрьмы, оторванности от любимого дела и родины. Естественно, что в их среде были популярный такие стихи (включая сюда и перечисленные выше), как: «Белеет парус одинокий» и «Как поутру я к окошку сяду» («Соседка») Лермонтова, либо «Прощанье» из «Чайльд-Гарольда» («Прости! Утопает в дали голубой родимого берега вид») Минаева; либо «Колодники» («Спускается солнце за степи, вдали золотится ковыль») А. Толстого и многие другие. Особенную популярность приобрели две песни: «Узник» («Сижу за решеткой в темнице сырой») А. Пушкина² и «Арестант» («Ночь темна! Лови минуты») Н. Огарева. Обе песни получили широчайшее распространение как в рабочей, так и в крестьянской среде и «обросли» значительным количеством текстовых и музыкальных вариантов (см. нотные примеры № 1 и 2 в приложении).

Песни крестьянского быта. Песни на стихи Некрасова

Нотный пример №3. Песня «Утёс Стеньки Разина».

Особый раздел народнической лирики связан с тематикой из крестьянского быта. Здесь как бы перекидывается мост к более поздним лирически-бытовым рабочим песням. В центре этого раздела — вместе с песнями Кольцова и Никитина — стоят стихи Н. А. Некрасова. Об агитационном значении творчества этого крупнейшего поэта революционных разночинцев следовало бы поговорить подробнее. Ограничусь лишь ссылкой на часто встречающиеся указания большевистских агитаторов на его стихи, как на могучее орудие пропаганды среди рабочих. Более 15 стихотворных текстов Некрасова приобрели широчайшее распространение в качестве песен. Напомню общеизвестные: «Огородник» («Не гулял с кистенем я в дремучем лесу»), «Коробейники», «Хлебушка нет, валится дом» («Камушка») и др. Особую известность приобрел отрывок из «Размышлений у парадного подъезда» (1858 г.):

Назови мне такую обитель,
Я такого угла не видал,
Где бы сеятель твой и хранитель,
Где бы русский мужик не стонал…

(Пелось на мотив из оперы Доницетти «Лукреция Борджиа», впервые показанной в Петербурге в самом начале 60-х годов).

На этих лирически-бытовых народнических песнях благотворно сказывается влияние крестьянских напевов. В них сглаживаются элементы ложной аффектации и беспокойной «порывистости» цыганского склада. Из оригинальных напевов этого рода укажу на песню «Утес Стеньки Разина» («Есть на Волге утес» — см. нотный пример № 3 в приложении) на слова Навроцкого. Музыка к ней была написана в начале 70-х годов революционеркой А. Г. Рашевской, уроженкой города Чернигова, вскоре затем умершей в эмиграции. Еще в 1867—1868 г. она была известна как автор музыки к «Железной дороге» Некрасова. К сожалению, мы не имеем больше сведений об этом безусловно незаурядно одаренном музыкальном авторе «Утеса».

Эта песня как бы предвосхищает популярность «Дубинушки» — этой «Марсельезы восьмидесятников», по выражению М. Ольминского. Первоначальный текст ее, в котором использован припев бурлацкой песни:

Ухни, дубинушка, ухни,
Ухни, березовая, ухни.

был написан В. Богдановым и в 1865 г. напечатан в журнале разночинцев «Искра». Этот текст в 70-х годах был подвергнут революционной обработке уже упоминавшимся адвокатом-народником А. Ольхиным и в таком виде был опубликован в нелегальном издании «Общее дело» за 1885 г. Но еще до того он приобрел широчайшую популярность и постоянно «обрастал» все новыми и новыми куплетами.

«Дубинушка» пелась вплоть до недавнего времени. Она может быть причислена к наиболее действенные песням русской революции — с нею мы переходим к анализу боевых песен революционного действия.

Гимны революционных народников

Песня «По чувствам братья мы с тобой»

К числу наиболее старых песен этого рода относится стихотворение, приписываемое декабристу К. Рылееву и написанное им в 1826 г., незадолго до казни. Приведу его начальные строфы:

По чувствам братья мы с тобой,
Мы в искупленье верим оба,
И будем мы питать до гроба
Вражду к бичам страны родной.
Когда ж ударит грозный час,
И встанут спящие народы —
Святое воинство свободы
В своих рядах увидит нас…

Это стихотворение до недавнего времени приписывалось поэту А. Плещееву (осужденному в 1849 г. по так называемому делу петрашевцев ³), потому что оно в пении, сохраняя тот же мотив, нередко сливалось с отрывками из подлинного стихотворения А. Плещеева, легально опубликованного в 1846 г.:

Вперед! без страха и сомненья,
На подвиг доблестный, друзья,
Зарю святого искупленья
Уж в небесах завидел я!

Сестра В. И. Ленина, недавно скончавшаяся А. И. Елизарова-Ульянова писала в своих воспоминаниях, что их отец часто напевал эту песню. Илья Николаевич Ульянов окончил Казанский университет в 1855 г. — в то время, когда эта песня пользовалась наибольшей любовью среди радикального студенчества. Любопытно, что в этой среде она исполнялась на трехчетвертной размер, тогда как в исполнении профессионалов-революционеров она приобретала более энергичную поступь четырехчетвертного марша, придававшую ее напеву большую значительность.

Песня «По чувствам братья мы с тобой»

Нотный пример №5. Песня «Долго нас помещики душили».

В среде радикального студенчества впервые зазвучала и другая песня, которая по праву может быть названа песней революционного действия. Это была подлинно массовая песня, с которой студенты того времени выходили на уличные демонстрации. Авторство ее текста приписывается В. Курочкину, известному переводчику Беранже и одному из редакторов журнала «Искра». Правда, есть основания предполагать, что эта песня была создана в недрах «разночинчески»-настроенного Казанского университета. Первые сведения о ней связан с волнениями казанских студентов, возмутившихся 1861 г. расстрелом ни в чем неповинных крестьян одной из деревень Казанского округа. Возвращаясь с панихиды (за устройство которой несколько десятков студентов было исключено из университета), они встретили проезжавшего губернатора песней «Долго нас помещики душили».

Привожу отрывок из этой интересной песни:

Долго нас помещики душили,
Становые били,
И привыкли всякому злодею
Подставлять мы шею.
В страхе нас квартальные держали,
Немцы муштровали.
Про царей паны твердили миру
Спьяна или сжиру —
Сам-де бог помазал их елеем.
Как же пикнуть смеем?
Мы-де глупы, как овечье стадо —
Стричь да брить нас надо.
Вколотили в нас одно сызмальства:
Знай, дескать, начальство!
Ну и брали всякие поборы
С нас денные воры…

По характеру своему эта песня более приближается к агитационным народническим песням, о которых говорилось в главе первой. Таков и мотив ее (см. нотный пример № 5 в приложении) — оживленный, задорный, стол не схожий с протяжными и тягучими напевами народнических революционных гимнов. Но по своему функциональному признаку эта песня более приближается к данному разделу. Ибо от острой издевки и злого сарказма песня ведет к заключительному призыву — помнить о двадцать пятом годе. Призыв этот выражен в столь характерной для народников политически-расплывчатой форме:

Когда б мы тогда не глупы были,
Давно б не тужили.
Поднялись в то время на злодеев
Кондратий Рылеев
Да полковник Пестель…

Песня заканчивается словами:

Не найдется, что ль, у нас инова
Друга Пугачева,
Чтобы крепкой грудью встал он смело
За святое дело.

Песня «Славься свобода и честный наш труд»

Таким образом функциональным назначением ее являлось организовывать, сплачивать массы к совместным выступлениям. Недаром во многих сборниках нелегальных песен она стояла рядом с другой песней, уже явно гимнического характера. Последняя была создана также в самом начале 60 х годов. Н. А. Морозов предполагает, что авторство ее текста принадлежит одному из заключенных Петропавловской крепости. Пелась она на мотив известного хора «Славься» М. Глинки. Вот ее текст:

Славься свобода и честный наш труд!
Пусть нас за правду в темницу запрут,
Пусть нас пытают и жгут нас огнем, —
Песню свободе и в пытке споем!
Славься же, славься, родимая Русь!
И пред царем и кнутами не трусь.
Встань, ополчися за правду на брань,
Встань же скорее, родимая, встань.

Песня эта в течение долгих лет была весьма популярной. Феликс Кон вспоминает, как ее в 1886 г. пели ссыльные перед отправкой этапом в Сибирь.

«Народовольческий гимн» («Смело, друзья, не теряйте бодрость в неравном бою»)

Нотный пример №6. Песня «Старый капрал».

Близок по тематике к данной песне и так называемый «Народовольческий гимн» («Смело, друзья, не теряйте бодрость в неравном бою»). В авторстве текста этого гимна — согласно догадке А. А. Шилова — участвовали два поколения революционеров. Первоначальный текст создан поэтом М. Л. Михайловым.⁴ Во второй редакции этого стихотворения (1873 г.) оно называлось «Марш демократов». Мотивом ему послужила песня казанского студента Н. Пескова, исключенного из университета за упоминавшиеся волнения, на слова Беранже—Курочкина «Старый капрал» («В ногу, ребята, идите»).⁵ В песне Пескова припевом служат слова:

В ногу, ребята,
Раз, два.

Этот припев в несколько измененном виде остался и в «Марше демократов»:

Смело вперед
Мы на смерть и на муку!
Раз, два.

Эти восклицания, плохо вяжущиеся с основным текстом михайловского стихотворения, очевидно были введены здесь как своеобразный ритмический эффект в инородном теле новой песни и лишь со временем были выпущены, когда ассоциативная связь с первоисточником была окончательно утеряна.

Я несколько подробнее остановился на истории возникновения этой песни ввиду того, что на ее примере легко отметить процесс постепенной кристаллизации революционного фольклора, т. е. постепенного отбора художественно действенных средств выражения бытующей революционной песни (см. мелодию песни Н. Пескова в приложении — № 6).

Песня «Замучен тяжелой неволей»

Нотный пример №7. Песня «Замучен тяжелой неволей».

Наиболее яркой песней из числа народнических гимнов является «Замучен тяжелой неволей» (см. нотный пример № 7 в приложении). Авторство ее приписывается известному народнику П. Л. Лаврову. Текст этой песни,; озаглавленный «Последнее прости», был написан на смерть студента Чернышева, умершего в одной из петербургских тюрем в 1876 г. Старый революционер И. И. Попов вспоминает, как через год после смерти Чернышева погиб в царской тюрме другой студент, по фамилии Подлевский. Гроб с его телом товарищи покойного пронесли мимо окружного суда с криками: «Вот жертва ващего правосудия!» и запели «Замучен тяжелой неволей».

Эта песня в течение долгих лет играла роль как бы официального траурного гимна русских революционеров. Дишь после революции 1905 г. она была окончательно вытеснена другим, не менее популярным, похоронным маршем: «Вы жертвою пали». В историю возникновения мелодии и текста этого марша уже можно внести значительную ясность. Есть данные предполагать, что мотив его был занесен из Англии. Первый вариант революционного текста марша относится очевидно к концу 70-х годов. Он пелся от первого лица множественного числа («Мы жертвою пали» и т. д.) и включал в себя отрывок из известной этапной каторжной песни «Идет он, усталый», в 1908 г. опубликованной В. Гартевельдом. Ф. Я. Кон в письме к автору указывал, что уже в 1883 г он слышал, как пели этот марш в Варшаве.

Возможно, что к авторству первоначального текста, обнаруженного А. А. Шиловым в полной редакции в конфискованном полицией подпольном сборнике 1885 г., был причастен И. М. Познер (родился в 1859 г.). В личной беседе И. М. Познер указал, что написанное им стихотворение отличалось по размеру от текста марша. В 1878 г. он передал свое произведение в редакцию политически-либерального еженедельника «Русское обозрение» (редактор-издатель Г. Грабовский), но в печать, по словам автора, оно не попало. Просматривая этот журнал, я нашел в нем ряд стихотворений И. М. Познера на «гражданские» мотивы, правда далекие от тематики «Похоронного марша» (в шести номерах, вышедших за 1878 г., напечатано пять его стихотворений). Однако, в № 6 за 1878 г., на стр. 5, приведено стихотворение «В дороге», подписанное А. Архангельским. Это стихотворение (с небольшими изменениями) полностью воспроизводит текст указанной выше этапной каторжной песни, а также трех куплетов, впоследствии вошедших в основной текст «Похоронного марша». Ткач П. Моисеенко вспоминал, как в 1880 г., на пути этапом в Сибирь, он пел: «Идет он усталый, цепями звенит…» Таким образом, текст этого стихотворения, по всей вероятности явившегося откликом на указанные выше судебные процессы, передаваясь из уст в уста, постепенно подвергался фольклорной обработке. Но подлинно массовой песней «Похоронный марш» становится лишь на рубеже XX века.

Текст его после революции 1905 г. частично видоизменялся. Приведу наиболее ходкое дополнение, взятое из стихотворения, опубликованного вскоре после Кровавого воскресенья и носившего подзаголовок: «Жертвам 9 января»:

Погибшие братья, вам—вечный покой,
Убийцам — навеки проклятье!
Погибли вы смело в борьбе роковой
За нашу свободу и счастье.
Убиты вы, братья, преступной рукой
Того, кто народ угнетает,
Рабочую кровь проливает рекой,
Родную страну разоряет…

Этот «орабоченный» вариант «Похоронного марша», вошедший в железный фонд революционных песен и гимнов 1905 г., относится уже к теме следующей главы.

Источник: М. С. Друскин. Революционные песни 1905 года. Издательство «Тритон». Ленинград, 1936 // Глава 3. Песенное наследие революционных народников.

Примечания

¹ Сочинения, том XV, стр. 109.

² Напев ее отдаленно приближается к музыке «Узника» Алябьева.

³ Петрашевцы — участники петербургских кружков В. Буташевича-Петрашевского, последователя французского утопического социализма. Кружки просуществовали с 1840 по 1849 г. Среди их участников, осужденных на смертную казнь, которая в последний момент была заменена каторгой, находился и Ф. М. Достоевский.

⁴ М. Л. Михайлов (1823—1865) — талантливый беллетрист, поэт и переводчик (Гейне, Беранже и др.). За составление революционных прокламаций был в 1861 г. арестован и сослан на каторжные работы в Сибирь, где вскоре умер. Арест и ссылка известного писателя всколыхнули широкие круги русского общества.

⁵ На тот же текст написан романс А. С. Даргомыжского.

Тексты песен

Узник. Слова А. Пушкина

Сижу за решеткой в темнице сырой.
Вскормленный на воле орел молодой,
Мой грустный товарищ, махая крылом,
Кровавую пищу клюет под окном.
Клюет и бросает, и смотрит в окно,
Как будто со мною задумал одно;
Зовет меня взглядом и криком своим
И вымолвить хочет: «давай, улетим!
Мы вольные птицы; пора, брат, пора
Туда, где за тучей белеет гора,
Туда, где синеют морские края,
Туда, где гуляем лишь ветер… да я!..»

Арестант. Слова Н. Огарёва

Ночь темна. Лови минуты!
Но стена тюрьмы крепка,
У ворот ее замкнуты
Два железные замка.

«Часовой!» — «Что, барин, надо?»
«Притворись, что ты заснул,
А я вмиг через ограду
Тенью б быстрой промелькнул.

Край родной проведать нужно
Да жену поцеловать,
А потом уж в лес зеленый,
В лес дремучий, — там гулять».

«Рад помочь. Куда ни шло бы.
Божья тварь, чай, тож и я.
Пуля, барин, ничего бы,
Да боюся батожья.

Отдадут под суд военный
Да сквозь строй как проведут,
Только труп окровавленный
На тележке увезут».

Шопот смолк… Все тихо снова…
Где-то бог подаст приют?
То ль схоронят здесь живого?
То ль на каторгу ушлют?

Будет вечно цепь надета,
Да начальство станет бить…
Ни ножа, ни пистолета…
И конца нет сколько жить…

Утёс Стеньки Разина. Музыка А. Рашевской, слова А. Навроцкого

Есть на Волге утес, диким мохом оброс
От вершины до самого края,
И стоит сотни лет, только мохом одет,
Ни нужды, ни заботы не зная…

На вершине его не растет ничего,
Там лишь ветер свободный гуляет,
Да могучий орел свой притон там завел
И на нем свои жертвы терзает.

Из людей лишь один на утесе том был,
Лишь один до вершины добрался,
И утес человека того не забыл
И с тех пор его именем звался.

Раз, ночною порой, возвращаясь домой,
Он один на утес тот взобрался,
И в полуночной мгле, на высокой скале
Там всю ночь до зари оставался.

Много дум в голове родилось у него…
Много дум он в ту ночь передумал
И под говор волны, средь ночной тишины
Он великое дело задумал…

Но свершить не успел он того, что хотел,
И не то ему пало на долю;
И расправой крутой, да кровавой рукой
Не помог он народному горю…

И поныне стоит тот утес и хранит
Он заветные думы Степана…
И лишь с Волгой одной вспоминает порой
Удалое житье атамана.

Но зато, если есть на Руси хоть один,
Кто с корыстью житейской не знался,
Кто неправдой не жил, бедняка не давил,
Кто свободу, как мать дорогую, любил
И во имя ее подвизался,

Пусть тот смело идет, на утес тот взойдет
И к нему чутким ухом приляжет,
И утес-великан все, что думал Степан,
Все тому смельчаку перескажет.

Долго нас помещики душили. Слова В. Курочкина

Долго нас помещики душили,
становые били.
И привыкли каждому злодею
подставлять мы шею.

Старый капрал. Музыка Н. Пескова, слова В. Курочкина

В ногу, ребята, идите.
Полно, не вешать ружья!
Трубка со мной… проводите
В отпуск бессрочный меня.

Я был отцом вам, ребята —
Вся в сединах голова.
Вот она, служба солдата!
В ногу! ребята! раз, два!

Грудью подайся! Не хнычь, ровняйся!
Раз, два, раз, два!..

Замучен тяжёлой неволей. Слова П. Лаврова

Замучен тяжелой неволей
Ты славною смертью почил.
В борьбе за народное дело
Ты голову честно сложил…

Прожил ты немного, — но честно
Для блага родимой земли.
И мы — твои братья по делу —
К тебе на кладбище пришли.

С тобою одна нам дорога:
Как ты, мы в острогах сгнием,
Как ты, для рабочего дела,
Мы головы наши снесем…

Но знаем, как знал ты, родимый,
Что скоро из наших костей
Подымется мститель суровый,
И будет он нас посильней.

Песня «Интернационал» Пьера Дегейтера на стихи Эжена Потье в переводе Аркадия Коца. История создания

Песнь песней Революции

Пьер Дегейтер (1848—1932), французский композитор, по происхождению бельгиец. Автор музыки «Интернационала» (1888), песен «Коммунар», «Вперед, рабочий класс».

Песнь песней пролетариата, великий гимн коммунистов «Интернационал» живет более ста лет, а на российскую почву пришел в самом начале XX столетия, так что по праву наш век может быть назван веком Интернационала. Я не знаю ни одной другой песни, вызывающей такое сильное общее душевное волнение, так сплачивающей людей, поющих ее.

Много раз присутствовал я на собраниях, больших и малых, деловых и торжественных, длинных и коротких. Приходилось бывать на этих собраниях и усталым, и озабоченным какими-то повседневными обстоятельствами. Но вот встает зал — в нем люди разных возрастов, разных судеб, и, может быть, заняты они были до этого момента своими не очень-то существенными делами. Кто-то неумело и негромко запевает:

Вставай, проклятьем заклейменный,
Весь мир голодных и рабов! —

и лишь секунду кажется этот голос одиноким в зале. Но вот к нему присоединяются новые голоса, их все больше и больше. Распрямились плечи, зажглись глаза, разрозненные ряды как бы выровнялись, и к припеву

Это есть наш последний
И решительный бой…

все люди приходят вместе, слитые воедино, завороженные величием революционного Гимна.

Куда-то прочь исчезает все мелкое и повседневное, и только большое и главное владеет людьми — возвышенное ощущение причастности к народу, к революции, к великому делу свободы.

Сколько раз ни приходилось мне находиться там, где пели «Интернационал», никогда не ослабевал накал вдохновения, рождаемого этой великой песнью.

Этот Гимн революционеров написан французским поэтом и коммунаром Эженом Потье (1816 — 1887).

Владимир Ильич Ленин назвал Потье одним из самых великих пропагандистов посредством песни. Вот что писал Ленин в 1913 году в «Правде»:

«…Рабочие всех стран чествуют теперь Евгения Потье. Его жена и дочь еще живы и живут в нищете, как жил всю жизнь автор «Интернационала». Он родился в Париже 4 октября 1816 года. Ему было 14 лет, когда он сочинил свою первую песню, и эта песня называлась — «Да здравствует свобода!». В 1848 году, в великой битве рабочих с буржуазией, он участвовал, как баррикадный борец.

Потье родился в бедной семье и всю жизнь оставался бедняком, пролетарием, зарабатывая хлеб упаковкой ящиков, а впоследствии рисованием по материи.

С 1840 года он откликался на все крупные события в жизни Франции своей боевой песней, будя сознание отсталых, зовя рабочих к единству, бичуя буржуазию и буржуазные правительства Франции.

Во время великой Парижской Коммуны (1871 г.) Потье был избран членом ее. Из 3600 голосов за него было подано 3352. Он участвовал во всех мероприятиях Коммуны, этого первого пролетарского правительства.

Падение Коммуны заставило Потье бежать в Англию и в Америку. Знаменитая песня «Интернационал» написана им в июне 1871 года, на другой день, можно сказать, после кровавого майского поражения…

Коммуна подавлена… а «Интернационал» Потье разнес ее идеи по всему миру, и она жива теперь более, чем когда-нибудь».

Нет нужды пересказывать биографию автора «Интернационала» — она так сжато и с глубоким смыслом передана Лениным.

Мне хотелось бы только, чтобы молодой читатель познакомился с творчеством поэта-коммунара, родившегося за сто лет до Октябрьской революции и ставшего автором ее главной песни.

У Ленина в его личной библиотеке, в кремлевской квартире, есть последнее прижизненное издание «Революционных песен» Эжена Потье — книга 1887 года.

Эжен Потье (1816—1887), французский поэт, участник Парижской Коммуны 1871. Создал пролетарский гимн «Интернационал» (июнь 1871; музыка П. Дегейтера, 1888), поэмы «Рабочие Америки — рабочим Франции», «Рабочая партия» (обе опубликованы 1877). Сборник «Революционные песни» (1887).

Существовала легенда, будто Потье написал «Интернационал» сразу, в одно мгновение, без единой помарки, когда скрывался в Париже после разгрома Коммуны. Нет сомнения в том, что «Интернационал» — плод огромного переживания, величайшего накала вдохновения и пафоса. Но Гимн пролетариата является вместе с тем и плодом мучительного труда. Это подтверждает советский поэт Александр Гатов, более тридцати лет жизни посвятивший работе над переводами из Потье. Он разыскал книгу, изданную в Ганновере, в которой был воспроизведен черновик «Интернационала». Гатов убедился в том, сколько труда вложено в обработку текста. Потье выбирал слова, заменял их, перечеркивал, находил наиболее точные формулы революционных призывов. Я не принижаю поэзию, говоря о формулах. Такая песня, как «Интернационал», и обязана была в самых сжатых фразах сформулировать главные идеи революции.

Мне представляется духовным подвигом пятидесятипятилетнего поэта и то, что он на следующий день после того, как его мечта была растоптана, нашел в себе силы, прячась где-то на мансарде, кропотливо и мучительно отбирать слова для выражения своей несломленной веры.

Стихи Потье положили на музыку Пьер Дежейтер (у нас чаще пишут его фамилию — Дегейтер), тоже ветеран Парижской коммуны, тоже рабочий — токарь по дереву. Он, как любитель, сочинял стихи и куплеты, пел их в кабачках города Лилля, куда был выслан душителями Коммуны.

В 1888 году Дежейтер нашел книгу «Революционные песни», вероятно, того самого издания, экземпляр которого сохранился в кремлевской библиотеке Владимира Ильича.

Дежейтер рассказывает в своей автобиографии, как он работал над творением Потье. Первую строфу стихов он превратил в припев, все другие строфы как бы подводили мысль к припеву.

Дежейтер руководил хоровым кружком «Лира рабочих», и этот скромный коллектив впервые исполнил «Интернационал» на празднике газетчиков в Лилле 23 июня 1888 года.

Голоса рабочего хора разнесли песню революции по северу Франции. В конце XIX века песня шагнула дальше, распространилась по всем департаментам.

Я пишу сейчас эти строки, относящиеся к далекой-далекой истории, и вспоминаю 1928 год, шумную встречу московских пионеров с ветеранами Парижской коммуны. Своими глазами я видел, как мои товарищи пионеры повязывали красные галстуки трем старикам в глухих сюртуках, а старики молодо улыбались, подымали руки, отдавая пионерский салют. Один из них был Пьер Дежейтер…

Аркадий Яковлевич Коц (1872—1943), русский советский поэт. Сборник его стихотворений «Песни пролетариев» (1907), поэмы «Освободительный труд», «Сказание о Стаханове», переводы Э. Потье, П. Ж. Беранже, Ш. Бодлера, П. Бруса.

И еще одно воспоминание юношеских лет. В нашей компании начинающих поэтов был Григорий Коц, в дальнейшем ставший видным геологом, но, насколько мне известно, до сих пор дышащий стихами. Жил он в Москве, в Трубниковском переулке. Его отец, горный инженер Аркадий Яковлевич, очень интересовался стихотворными начинаниями сына и его товарищей. Аркадий Яковлевич был в полном смысле этого слова обаятельным человеком. Он сумел приворожить к себе начинающих поэтов. Никто из нас тогда не знал, что Аркадий Яковлевич — автор русского текста «Интернационала». В те годы «Интернационал» печатался без упоминания автора перевода, а Аркадий Яковлевич по своей исключительной скромности никогда и никому не говорил о том, что в 1902 году, будучи во Франции, в эмиграции, он создал русский текст «Всемирной рабочей песни». То, что было сказано Потье в семи строфах, А. Я. Коц спрессовал в три строфы, нашел русские синонимы, сформулировал боевые лозунги назревавшей русской революции.

«Интернационал» запели сперва русские революционные социал-демократы за рубежом. В 1902 году русский текст был напечатан в журнале «Жизнь», и это можно считать началом прихода «Интернационала» на русскую почву. Его печатали в подпольных типографиях, переписывали от руки. Царские охранники арестовывали текст «Интернационала», как будто это живой революционер. За текстами охотились сыщики и жандармы.

Но песня распространялась неуклонно, и к моменту первой русской революции 1905 года ее повсеместно пели на рабочих митингах и демонстрациях. Она проникла в Армению, в Грузию, в Прибалтику. Эта песня гремела в дни Октября, воодушевляя рабочих, солдат и матросов. («Это будет последний и решительный бой» — так было в первом варианте «Интернационала», переведенного А. Коцем, так его и пели до выстрела «Авроры». Октябрьская революция внесла поправку, и с тех пор мы поем «Это есть наш последний и решительный бой». Никто не предлагал и не утверждал эту поправку — ее сделал сам народ, ее сделала сама история.)

Весной 1966 года в Кремлевском Дворце съездов шло заседание XXIII съезда Коммунистической партии Советского Союза. Неожиданно председательствующий остановил прения. Было объявлено о том, что советская космическая станция, преодолев звездные просторы, опустилась на поверхность Луны. Советские ученые приготовили чудесный сюрприз: установленное на космической станции музыкальное устройство передало по радио с Луны начальные такты мелодии партийного гимна «Интернационал».

В безмолвном волнении встал съезд: вся страна, весь мир замер у радиоприемников: песнь пролетариев Земли стала первой песнью Вселенной.

Источник: Долматовский Е. А. Рассказы о твоих песнях. Москва, 1973

Песня «Интернационал». Ноты

Ноты песни «Интернационал» Пьера Дегейтера на стихи Эжена Потье.

Инструмент: ноты для голоса и аккорды;

Тональность: си-бемоль мажор;

Уровень сложности: начальный;

Источник: Песни наших дней. Москва, 1985.

Изображение кликабельно. Нажмите на него, чтобы открыть ноты увеличенного размера в новом окне.

Песня «Интернационал». Партийный гимн. Текст

Вставай, проклятьем заклейменный,
Весь мир голодных и рабов!
Кипит наш разум возмущенный
И в смертный бой вести готов.
Весь мир насилья мы разрушим
До основанья, а затем —
Мы наш, мы новый мир построим:
Кто был ничем, тот станет всем.

Это есть наш последний
И решительный бой,
С Интернационалом
Воспрянет род людской!

Никто не даст нам избавленья —
Ни бог, ни царь и не герой.
Добьемся мы освобожденья
Своею собственной рукой.
Чтоб свергнуть гнет рукой умелой,
Отвоевать свое добро,—
Вздувайте горн и куйте смело,
Пока железо горячо!

Это есть наш последний
И решительный бой,
С Интернационалом
Воспрянет род людской!

Лишь мы, работники всемирной
Великой армии труда,
Владеть землей имеем право,
Но паразиты — никогда!
И если гром великий грянет
Над сворой псов и палачей,—
Для нас все так же солнце станет
Сиять огнем своих лучей.

Это есть наш последний
И решительный бой,
С Интернационалом
Воспрянет род людской!

1871, 1888

Песня «Интернационал». Слушать онлайн. Видео

«Интернационал» («Вставай, проклятьем заклеймённый»). Песня Пьера Дегейтера на стихи Эжена Потье в переводе Аркадия Коца. Закрытие Торжественного заседания Центрального комитета ВЛКСМ, посвящённого 60-летию Ленинского комсомола. 1978 г.

Три песни о Куликовской битве

Авилов Михаил Иванович (1882—1954). Поединок на Куликовом поле. 1943 г.

О Куликовской битве написано очень и очень много самых разных опусов: от научно-популярных брошюр до объёмистых исторических монографий. И это неудивительно. Сражение на Куликовом поле, у слияния реки Дон и Непрядвы, в ходе которого русские войска во главе с московским князем Дмитрием Ивановичем наголову разбили отряды темника Золотой Орды Мамая, имело и имеет непреходящее значение. Молодое русское государство осознало свою силу, и поэтому, после победы над Мамаем, окончательное падение ордынского ига стало вопросом времени.

Сейчас многие историки спорят о месте сражения, выдвигая самые разнообразные, порой весьма неожиданные гипотезы. Нет ясности и в отношении даты. Вернее сказать, мы в точности знаем, что произошло Мамаево побоище 8 сентября 1380 года по юлианскому летоисчислению, а по григорианскому, принятому сейчас, это будет 16 сентября. Однако в современной России День победы в Куликовской битве отмечается 21 сентября в соответствии с федеральным законом «О днях воинской славы и памятных датах России».

Для чего сделан такой перенос, вполне понятно. По всей видимости, наши законодатели (в прошлом все как один члены КПСС), в одно мгновение превратившиеся из убеждённых атеистов в православных верующих, решили сделать реверанс в сторону РПЦ, которая 21 сентября отмечает один из двунадесятых праздников — Рождество Пресвятой Богородицы. Мол, не без Божьей помощи.

Ну что ж, пусть будет так. В общем и целом это нисколько не умаляет значения Куликовской битвы, которую воспели многие произведения художественной прозы. Со звучащим же поэтическим словом всё обстоит гораздо сложнее. Открыв любой сборник русских народных песен, мы не найдём там ни одной песни, посвящённой этому наиважнейшему эпизоду российской истории, и дело тут вовсе не в значительной временной отдалённости от нас этого события. Всем известно, что первая русская народная песня «Щелкан Дудентьевич» рассказывает о восстании против ордынского баскака (сборщика дани) Чолхана, которое произошло в августе 1327 года в Твери.

Но существовали ли вообще такие песни? — спросит скептически настроенный человек.

Безусловно, существовали. И нам даже известны отдельные тексты, которые удалось реконструировать историку древнерусской литературы С. К. Шамбинаго (1871—1948) в своём исследовании «Повести о Мамаевом побоище» (СПб., 1906). Вот что писал Сергей Константинович об одном из списков (Уваровском) исследуемого произведения:

в разбираемом тексте находятся три вставки, с ясно выраженным песенным складом. Книжная обработка коснулась их очень мало, настолько, что стих легко восстанавливается. Я приведу их, заключив в скобки то, что несомненно прибавлено книжником и явно нарушает песенный склад народной старины:

1. Песня о новгородцах. Текст

Песня о помощи новгородцев. Сюжет не нов, он встречается и в других списках 3 редакции, но в данном случае напрашивается предположение — не был ли этот рассказ в начале, действительно, песней:

… в великом Нов(е)городе
Стоят мужи новогородцы, (у святыя Софеи)
На площади бьют вече великое.
Говорят мужи таково слово:
Уже нам не поспеть (на пособь) к великому князю,
Кажут, он Оку реку перевозится.
Ино (нам) будет Новымгородом не отсадиться.
И барзо мужики (новогородцы) наряжалися
Отпущали (с города) тринадцать посадников…
С ними же силы (немного, только) тринадцать тыся(чей)
А все люди нарядные,
Пансыри-доспехи давали с города…

2. Песня о татарском богатыре. Текст

Описание вида татарского богатыря — печенега Телибея. Это описание взято из эпического изображения Идолища Поганаго:

Трею сажень высота его,
А дву сажень ширина его,
Межу плеч (у него) сажень мужа добраго,
А глава его, (аки) пивной котел,
А межу ушей (у него) — стрела мерная,
А межу очи (у него, аки) питии чары,
А конь под ним, (аки) гора велия…

3. Песня о Куликовской битве. Текст

Наконец — картина общего боя. В современных записях старин ей нет соответствия, это — не locus communis; нужно думать, следовательно, что она составляла часть специальной какой-либо песни:

Щепляются щиты богатырские, (от вострых копеев)
Ломаются рогатины булатныя, (о злаченые доспехи)
Льется кровь богатырская
По седельцам покованым,
Сверкают сабли булатные
Около голов богатырских,
Катятся шеломы злаченые
Добрым коням под копыта,
Валятся головы (многих) богатырей
С добрых коней на сыру(ю) землю…