Масленица. Празднование, традиции, масленичные песни

Масленица (1919). Художник Борис Кустодиев (1878—1927)

Масленица — один из самых весёлых праздников русского народа, праздник проводов зимы и встречи весны, праздник начала года и весеннего равноденствия, известный в народном календаре с языческих времён.

С принятием христианства Православная церковь назвала Масленичную неделю Сырной седмицей, совместив с кануном Великого поста, и предписала праздновать за 56 дней до Пасхи. Поэтому сроки празднования Масленицы подвижны: празднование может начинаться в конце января — начале февраля и заканчиваться в конца февраля — начале марта.

О традициях и традиционных развлечениях праздника читайте в статьях Масленица. Краткая характеристика праздника и Масленица в книге И. П. Сахарова «Сказания русского народа».

О масленичных песнях читайте в статье Масленица. Примеры масленичных песен, а также статьях Песни русских праздников. Масленица и Песни русских праздников. Масленица. Тексты песен

Песенная поэзия русских крестьянских праздников. Обряд встречи весны. Веснянки

Весенние праздники земледельцев

Русский народный календарь. Древнее и современное название месяцев.

О песенном фольклоре весенних праздников рассказывает музыковед и фольклорист Изалий Иосифович Земцовский (р. 1936).

Весенние праздники земледельцев были когда-то особенно разнообразны, многочисленны и красочны. «Время весеннее, праздники частые», — говорит Купава царю Берендею в весенней сказке А. Н. Островского «Снегурочка». Там же, провожая Масленицу, пели:

Телеги с повети,
Улья из клети,
На поветь санки!
Запоем веснянки!¹

Веснянками встречали весну. В разных местах по-разному: либо, под влиянием церковного календаря, в день Евдокии (1 марта), в день сорока мучеников (9 марта) или на Благовещенье (25 марта), либо же по чисто народной приуроченности — «как тропинки почернеют» или «как снег начнет тревожиться». Сходно датировались и троицкие обряды: либо по дню церковной Троицы, либо — «когда листьем лес покроется».

В той или иной форме весенние (или точнее весенне-летние) праздники отмечались с марта до июня: тут и названные «с’ороки» (9 марга), и Егорьев день (23 апреля), Великий четверг, Пасха — с волочебными и вьюнишными песнями, Великий день, святая неделя, красная неделя, Красная горка, Радуница, Фомин день, Навий день, русальская неделя (зеленые святки), Семик и Троица, Купала.

Песни ранней весны — веснянки

Исаак Ильич Левитан (1860—1900). Март (1895). Москва. Государственная Третьяковская галерея.

Особой поэтичностью отличались песни ранней весны — веснянки. Они пелись тогда, когда весна еще не настала или, вернее, только что настает. «Ключи, которыми отмыкается земля и выпускается на волю и живая растительность, и роса, и теплое время, только что еще бесшумно повернулись в замке».²

Весенним праздникам и песням свойственна ярко-чувственная конкретность, лирическая взволнованность и нежность. Но поэзия восприятия природы не затемняет аграрного смысла праздника, а наоборот — подчеркивает его. Земледелец ждал от весны помощи в труде, ждал здоровья — «коровьего, овечьего, человечьего», требовал:

Ой, дай, боже, лето!
Зароди, боже, жито! —

и пел весне о том, что не только люди, но и домашний скот, и птица — вся природа ждет и зовет ее. «Вол бушует, весну чует», — поется в одной веснянке. Ей вторит другая:

Коровки ревут — на волю хотят,
Лошадки идут — они травки ждут,
Свинки хрючат — корешков хотят,
Овечки кричат — они травки хотят,
Шелковой травы, ключевой воды.

Птиц, пчел просят взять «ключи весенние», замкнуть зиму, отомкнуть лето. Весну ждут на сохе и бороне, мечтают о пахоте и севе. Весна приносит радость — рожь зернистую, пшеничку золотистую, овес кучерявый, ячмень усатый, всякую садовинку — груши и яблочки, цветы лазоревые, травушку-муравушку! От весны ждут и всего, что нужно для пряжи — палок, клубочков, моточков, спиц, щеток, — и просят птиц принести все это.³ Весну зовут, весне кричат, весну кличут, потому что зима весь хлеб поела, пожгла все дрова и солому, унесла молоко, потому что крепки морозы, скользки дороги.

Встреча весны. Пение веснянок

Очень колоритны песни-веснянки, однако же в народе их не считают за песни. Чтобы понять это, обратимся к тому, как именно встречали весну, где и как пели веснянки.

В одном из очерков П. И. Якушкина красочно обрисован мужицкий год русской степной деревушки.

«Въезжаем мы в эту деревню на восходе солнышка раннею весной: в оврагах снеговая вода бежит, пруд надувается; но снег еще не сошел, только на пригреве высохло. На сухом-то месте в конце деревни собрались крестьянские девушки, все разряженные: с чистыми полотенцами на голове, с лентами в косе, в белых льняных рубашках, в нарядных поневах, все обутые, — правда, что обуты которые и в лапти, а то есть которые и в коты. Подъезжаете ближе и слышите — девки песни поют:

Весна красна,
На чем пришла?
На чем пришла,
Пришла, приехала?
«На кобыле вороной,
С сохою, с бороной!»

— Что девки песни поют? — спросит какой-нибудь заезжий на ту пору в деревушку, — теперь великий пост, а здесь девки песни поют!

— Девки те не песню поют.

— Как не песню?

— А так не песню! — ответит тот, кого спрашивали, — не песню; это весну закликают».⁴

Действительно, древнейшие веснянки не пели, а «кричали»: весну «закликали», «гукали», ибо боялись, чтоб она не запоздала, чтобы вовремя были весенние пахота и сев.

По свидетельству А. Терещенко, в некоторых местах России веснянки представляются в женском облике, и думают, что они сопутствуют весне так же, как зимнянки зиме и осянки осени. В старину на Смоленщине закликанием весны занимались не только дети и девушки, но и пожилые женщины. Взобравшись на крыши домов, скотских сараев или на другое возвышенное место, они перекликались: «Красная весна, что нам несешь?» — кричали одни. «Красное лето, теплое лето!» — отвечали другие.

Закликание, гуканье весны. Печенье «жаворонки» и «кулики»

Алексей Кондратьевич Саврасов (1830—1897). Грачи прилетели (1871). Москва. Государственная Третьяковская галерея.

Этнографы XX века подробно описали пение веснянок в русских деревнях. Их кричали дети, бегая по деревне и подкидывая испеченных «жаворонков»: «Жаворонки прилетели! Весна, весна пришла!» Излюбленным местом кликанья были крыши различных хранилищ хлеба — гумен, риг, сараев, с высоты которых призыв лучше разносится. Коротенькие веснянки повторяли каждую по несколько раз, затем делали маленькую паузу и переходили к новой песенке. «Жаворонки» съедались, а одного оставляли в саду.⁵ В Иркутской губернии пекли из муки столько пышек, сколько членов семьи и на каждую скотину: их съедали сами и давали скоту. В Курской губернии дети с печеньем шли на огороды, где стояли стога соломы, клали на верхушки стогов своих «куликов» и, глядя на них, плясали и припевали печальным напевом: «Весна, весна! На чем пришла, на чем приехала? На сошечке, на бороночке. Кулики, жаворонки, слетайтесь в одонки!» Пропев песню, дети схватывали каждый своего «кулика» и убегали без оглядки. Потом возвращались снова, опять сажали на стога своих «куликов» и заклинали их. Так пели и бегали до позднего вечера, после чего отрывали и съедали головки «куликов». На следующий день повторяется то же самое с туловищами птичек (печений), — пока не съедят все без остатка.⁶ В Саратовской губернии таких же «жаворонков» зарывали в землю. На Рязанщине дети носили испеченных «жаворонков» в поле, надевали их на вилы и кликали лето, обращаясь к «жаворонку»: «На тебе зиму, а нам лето! На тебе сани, а нам телегу!» Или же девушки брали их с собой на гумна, где пели что есть силы, как можно громче:

Лето, лето, вылазь из подклета!
А ты, зима, иди туда, —
С сугробами высокими,
С сосульками с морозными,
С санями, с подсанками!
А ты, лето, иди сюда, —
С сохой, с бороной,
С кобылой вороной!
Лето теплое, хлебородное!

Затем пышки съедались, частью вешались на колья: чтобы гумно всегда было полно хлебом.⁷

Понятно, что такие ритуальные возгласы и призывы весны, исполнявшиеся в строго определенные дни хозяйственного года, народ мог не считать песнями в строгом смысле слова. Со временем, однако, этот древний обряд втягивал в себя и собственно песни, так или иначе связанные с весной, с чувством пробуждения природы, с любовными мотивами, — лирические по тексту, исполнявшиеся на короткие весняночные напевы. Для участвующих в обряде девушек процесс словесной поэтизации веснянок был вполне оправдан и естествен. Обряд постепенно утрачивал свою магическую функцию и превращался в веселый, жизнерадостный праздник, в торжество земных чувств, в своеобразное театральное представление.

Примечания

¹ А. Н. Островский, Полное собрание сочинений, т. 7, М., 1950, с. 68 и 23.

² Е. В. Аничков. Весенняя обрядовая песня на Западе и у славян, ч. 1, Спб., 1903, с. 121.

³ Об этом говорит уникальная саратовская веснянка «Жаворонки, жаворонки, прилетите!..»:
Жаворонки,
Прилетите!
Красну веену
Принесите!
Нам зима-то
Надоела,
Весь хлеб
У нас поела,
Нет ни хлеба,
Ни картошки,
Самовар
Стоит на окошке,
Чай я выпил,
Сахар съел,
Самовар
На кол надел.

⁴ П. И. Якушкин, Мужицкий год. — Собрание сочинений, М., 1884, с. 158—159.

⁵ См.: М. Е. Шереметева, Земледельческий обряд — «заклинание весны» в Калужском крае. — «Сборник Калужского гос. музея», вып. 1, Калуга, 1930, с. 33—60.

⁶ Р. С. Даньковская, «Кулик» и «лестничка» — обрядовые печенья Фатежского уезда. — «Этнографическое обозрение», 1909, № 2-3, с. 173—174.

⁷ Рязанский краеведческий музей, архив А. А. Мансурова, фонд III—508, № 21. Запись 1925 года Н. Илюхина и П. Минакина в Касимовском уезде. Публикуется впервые.

Источник: Земцовский И. И. Песенная поэзия русских земледельческих праздников // Поэзия крестьянских праздников. Л., 1970

Песенная поэзия русских крестьянских праздников. Масленица

Русская Масленица

Русский народный календарь. Древнее и современное название месяцев.

О песенном фольклоре русской Масленицы рассказывает музыковед и фольклорист Изалий Иосифович Земцовский (р. 1936).

Следующим за святками большим зимним праздником была Масленица.

Масленицу встречали и провожали весело и шумно. Об этом рассказывается и в песне:

Назвали гостей ото всех волостей —
Кумовей, зятей, девок, парней!
Всю неделю пили, ели, пели и плясали!..¹

В брянской масленичной песне обилие песен передано особо образно: «Напели девки песенок решето, поставили решето на вербу…»

В праздничную неделю старались как можно больше съесть и выпить. В песне «На горе стоит дуб зеленый…» эта масленичная вакханалия передана шуточной гиперболой: все столько пили, что попадья даже попа пропила, дьячиха — дьячка, старухи пропили стариков, девки — свои венки, а молодцы — свои кушаки! «Ах, матушка Масленица! Пропилась ты, прохарчилася!» — пели в Курской губернии.² На Масленице, по пословице, можно и должно было «есть до икоты, пить до перхоты, петь до надсады, плясать до упаду». На Масленице говорили: «Кто хочет веселися — хоть с лавки свалися!»

Образ масленицы в песнях

Празднование Масленицы

Взятие снежного городка (1891). Художник Василий Суриков (1848—1916). Государственный Русский музей

Среди прочих увеселений на Масленицу устраивали катание на тройках, скачки, кулачные бои, играли во «взятие снежного городка», катались на санях, делали чучело, а в некоторых местах и два чучела: два снопа, наряженных в виде «молодых» — «масленицы» и «масленика», — что отвечало царившей на празднике атмосфере общественного смотра молодых (женившихся в текущий год), внимания к ним, неизменно проявлявшегося на масленичной неделе. Про чучело пели песни, называли «дорогой гостьей». В эти же дни поминали покойных предков, кликали и «кормили» их, оставляя им на ночь еду на столе, в частности особое печенье — «м’асленку». Сооружали снежные горы, катались на санях и санках, величали молодоженов на горе. «Бывало, выйдешь на гору — дал’е слышно! Который слов не знает, все равно ведет», — рассказывали торопецкие крестьяне. Думали, чем веселее катанье, тем лучше будет урожай, а чем дальше прокатишься — тем длиннее уродится лен.

В центральных губерниях при катании с гор разделялись на «отряды», причем каждый отряд, скатываясь, запевал свою особую песню. Очевидец вспоминает: «Все пространство катального места усеяно в два ряда движущимися группами, поющими каждая свою песню, стараясь не запеть ту, которую уже поют или пела в этот вечер которая-либо из катающихся партий. Сие строго наблюдают стоящие на горе у начала катального места старухи», а старики смотрят за тем, чтобы партия не смела катиться впереди той, позади которой она катилась, «штрафуя тех, кто не в лад запел или помешал в пляске, отсылая их на другую гору».³

Последний день Масленицы

Масленица (1919). Художник Борис Кустодиев (1878—1927)

В последний день Масленицы чучело хоронили на санях, в сопровождении толпы ряженых, под общий крик. «Шумит вся толпа, — сообщает П. В. Шейн, — кто во что горазд: кто плачет, кто воет, кто хохочет и т. д. А когда масленицу хоронят, то поют песни».⁴ «Хоронили» ее поздно вечером, на озимых полях, разжигая костёр и разбрасывая горящие головни по всем озимым посевам. Иногда в последний день праздника бегали с куклой масленицы от избы к избе, собирая блины особой песней под окнами. На поданный блин отвечали тем, что показывали хозяйке куклу.

Подобные обычаи и обряды свидетельствуют об аграрно-магической сущности Масленицы, призванной, по мысли земледельца, «способствовать плодородию земли и размножению всего живого».⁵

Названия дней Масленицы

Масленичные песни

Масленичные песни сохранились, видимо, очень неполно. Нам известны четыре их разновидности: немногочисленные песни «малой Масленки», сопровождавшие обходы дворов; песни, рассказывающие о встрече и проводах Масленицы; лирические песни, приуроченные традицией к пению на «горе», во время катаний; песенные припевки, частушки, выкрики, прибаутки.

Песни масленичных обходов дворов

Песни масленичных катаний

Песни масленичных катаний различны. Наиболее устойчивы сюжеты, связанные с величанием молодоженов, с хвастовством мужа своей женой, с тоской молодой женщины по родному дому, с семейными отношениями в доме молодых, с приездом зятя в гости к теще и т. п., а также с описанием масленичного разгула, включающего подчас непередаваемые печатно подробности. Понятно, что последние имеют ритуальное происхождение и для язычника обладали так называемой продуцирующей силой: должны были способствовать плодородию и размножению. Сам народ ощущал невозможность подобного веселья вне праздника, о чем свидетельствуют, в частности, многочисленные очистительные обряды, к которым относится и масленичное прощеное воскресенье.

Песни прощания с Масленицей

Исаак Ильич Левитан (1860—1900). Март (1895). Москва. Государственная Третьяковская галерея.

Особой научной ценностью обладают те песни прощания с Масленицей, в которых сохранились древнейшие мотивы ее обрядовых похорон. До сих пор таких песен было опубликовано крайне мало. В них рассказывается о том, как масленицу закопали в снег или в яму, притоптав ногами и прихлопав руками. Хороня ее, приговаривали:

Лежи, Масленица, до налетья.
Пока придет добра слетья!

И добавляли:

А на лето мы раскопаем
И обратно ее раскатаем!⁶

Исполнительница этой песни сообщила: «Пели, когда жгли чучело масленицы. Кто пепел в дом нес, а кто на озимые клал, чтоб хлеб был лучше».

Ритуально-магический смысл «закапывания» масленицы на озимых полях с целью «раскопать» ее летом в виде богатого урожая выступает здесь со всей очевидностью. Перед нами поэтическое выражение древнейшего аграрного обряда.

Напевы масленичных песен

Алексей Кондратьевич Саврасов (1830—1897). Грачи прилетели (1871). Москва. Государственная Третьяковская галерея.

Для понимания масленичных песен существенно знание их напевов. До последнего времени они были почти неизвестны. Но сохранились свидетельства слышавших эти песни, и свидетельства очень любопытные, на первый взгляд совершенно неожиданные. Оказывается, мелодии озорных масленичных песен «не из веселых»,⁷ а И. А. Гончаров прямо называет их «унылыми».⁸ Музыковедческий анализ выявил минорное наклонение масленичных песен, близость их напевов к похоронным мелодиям. Объяснить эту близость можно и тем, что поминальные мотивы входили в состав масленичной обрядности. Но, думается, не они определили столь парадоксальное сочетание веселых текстов с почти трагическими мелодиями. Видимо, это сочетание объясняется характером самого обряда: вспомним, что масленицу хоронили (отсюда подчеркнуто минорные напевы), но хоронили под смех (отсюда веселые тексты, прибаутки и т. п.). По мысли В. Я. Проппа, «магическое значение имело не всякое праздничное веселье, не всякий смех, а смех при растерзании или вообще умертвлении куклы. Смех влиял на природу не непосредственно, а через воскресение умерщвленных антропоморфных олицетворений праздника, которые воскресали в травах и злаках, которые своей смертью и своим воскресением будто бы создавали урожай».⁹

Примечания

¹ Отрывок из масленичной песни, записанной студентами Московского музыкально-педагогического института имени Гнесиных под руководством В. И. Харькова в Калининской области. Публикуется впервые.
² П. Шейн, Великорус в своих песнях, обрядах…, т. 1, вып. 1, СПб., 1898, № 1011.
³ Н. И. Толубеев, Записки (1780—1809), СПб., 1889, с. 18—19.
⁴ П. Шейн, Великорус в своих песнях, обрядах…, с. 333. Этот обряд поэтически воссоздан в «Снегурочке» А. Н. Островского, в одноименной опере Н. А. Римского-Корсакова.
⁵ В. Пропп, Русские аграрные праздники, с. 74.
⁶ И. Земцовский, Торопецкие песни, Л., «Музыка», 1967, № 11, с. 16. Ср. менее полный вариант в сб.: И. Копаневич, Народные песни, собранные и записанные в Псковской губ. (1912), № 9, с. 141.
⁷ П. Тиханов, Брянский говор, СПб., 1904, с. 199.
⁸ И. А. Гончаров, Фрегат «Паллада», М., 1949, с. 159—160.
⁹ В. Пропп, Русские аграрные праздники, с. 104. Амбивалентная — умерщвляющая и одновременно возрождающая, обновляющая сила народного смеха, так ярко сказавшаяся в поэзии русских крестьянских земледельческих праздников, нашла глубокое толкование в книге М. М. Бахтина «Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса» (М., 1965).

Источник: Земцовский И. И. Песенная поэзия русских земледельческих праздников // Поэзия крестьянских праздников. Л., 1970

Народный календарь русских крестьянских праздников

Русский народный календарь. Древнее и современное название месяцев.

До Октябрьской революции Россия жила по юлианскому календарю (старому стилю), который и в наши дни россияне не хотят забывать, и посему в неофициальном праздничном календаре остаётся день с таким странным названием, состоящим из взаимоисключающих понятий — Старый новый год.

Всё дело в том, что принятный сегодня григорианский календарь в XX и XXI веках опережает своего юлианского собрата на 13 дней, поэтому и празднование Нового года приходится на разные дни.

Можно отметить ещё один забавный с исторической точки зрения факт.

Россия перешла с юлианского на григорианский календарь после января 1918 года. Совет народных комиссаров в своём декрете постановил, что за 31-м января должно следовать 14-е февраля 1918 года. Таким образом, 13 февральских дней как бы «выпали» из российского временного континуума.

Однако, несмотря ни на что, юлианское летоисчисление продолжает использовать Русская православная церковь, да и в научных изданиях даты крестьянских праздников приводятся по нему же.

Ниже представлен календарь основных русских крестьянских праздников по юлианскому и григорианскому календарю — старому и новому стилю.

Святки зимние

Масленица

Празднуется на 8-й неделе до Пасхи в период с конца января до начала марта. Обычно это происходит во второй половине февраля—первой половине марта. Масленица (Масленка) — праздник проводов зимы. Прощёное воскресенье — последнее воскресенье перед Великим постом, последний день Масленицы.

Великий пост

Авдотья (Евдокия) Плющиха

Празднуется 1 марта (14 марта по новому стилю). В народной среде день памяти святой Евдокии воспринимался как переломный, когда старое кончается, новое начинается.

С’ороки

Благовещенье

Празднуется 25 марта (7 апреля по новому стилю). Благовещение Пресвятой Богородицы — двунадесятый праздник православного календаря. В этот день, согласно Библии, Деве Марии явился посланец Бога — архангел Гавриил, который сообщил, что Ей предстоит родить от Святого Духа Сына. Благовещение, приходившееся на день весеннего равноденствия, воспринималось народным сознанием как установление весенне-летнего периода.

Пасха (Велик день, Светлый день)

Фомина неделя

Первая неделя после Пасхи. В понедельник или во вторник на Фоминой неделе
отмечалась Радуница (радоница) — день поминовения умерших. По народным представлениям, Радуница — время радости для умерших, так как именно в этот день воскресший Иисус Христос спустился в ад и освободил из него всех грешников. Кроме того, покойники радуются той заботе, которую потомки проявляют по отношению к ним.

Егорьев (Юрьев) день (весенний)

Николин день (весенний)

Празднуется 9 мая (22 мая по новому стилю). Николин день — народное название праздника православного календаря, установленного в память святого Николая Мирликийского (Николая-угодника, Николая Чудотворца, св. Николая, св. Николы). Он почитался в России как национальный святой, покровитель русского народа, а также как крестьянский святой и мужицкий заступник.

Вознесенье

Святки летние

Летние (зелёные) святки это период времени между Троицей и Петровым днём, календарный рубеж весны и лета. Троица и следующая за ней неделя (троицкая, духовская, всесвятская, русальная) завершала весну. С Петрова дня начинается постепенный поворот к зиме. День летнего солнцестояния, Иванов день, является кульминацией зелёных святок.

Семик

Троица

Троица (День Святой Троицы, Пятидесятница, Троицын день) — двунадесятый праздник, который отмечается в седьмое воскресенье, или в пятидесятый день, после Пасхи. В основе православного праздника лежит легенда о сошествии Святого Духа на апостолов. Основными составляющими народных празднеств были ритуалы, связанные с культом растительности и поминанием умерших. В них, главным объектом поклонения была берёза — дерево, связанное с душами умерших, а также символизировавшее женское начало.

Духов день

Аграфена Купальница

Аграфена Купальница — народное название дня памяти св. мученицы Агриппины. Празднуется 23 июня (6 июля по новому стилю). Этот день открывал цикл празднеств летнего солнцестояния, продолжавшихся до Петрова дня.

Иванов день (Иван Купала)

Петров день

Петров день — народное название дня апостолов Петра и Павла. Празднуется 29 июня (12 июля по новому стилю). Народные обряды этого дня были связаны с поклонением солнцу.

Ильин день

Семёнов день

Семёнов день (Семён Летопроводец) — народное название дня памяти Симеона Столпника. Празднуется 1 сентября (14 сентября по новому стилю). В России в этот день, с 1492 по 1699 годы, официально отмечали начало года, а в русской деревне Семёнов день считали началом «бабьего лета», которое длилось до Рождества Богородицы (8/21 сентября).

Покров

День Кузьмы и Демьяна

День Космы и Дамиана (Кузьминки) празднуется 1 ноября (14 ноября по новому стилю). В этот день русские крестьяне ходили встречать зиму.

Егорьев (Юрьев) день (осенний)

Николин день (зимний)

Николин день — народное название праздника православного календаря, установленного в память святого Николая Мирликийского (Николая-угодника, Николая Чудотворца, св. Николая, св. Николы). Празднуется 6 декабря (19 декабря по новому стилю).

Виды календарей. Типы календарей в России

Гражданский календарь на Руси

Большой маскарад в 1722 году на улицах Москвы с участием Петра I и князя-кесаря И. Ф. Ромодановского. Акварель В. Сурикова (1900)

На Руси в течение долгого времени существовало три календаря: гражданский, церковный и народный (аграрный), которые не всегда совпадали. Встреча нового года по гражданскому календарю в древности приходилась на 1 марта, что мало соответствовало ритму хозяйственной жизни. Церковный календарь открывал год 1 сентября. В 1348 г. на православном соборе в Москве было определено, чтобы и гражданский, и церковный год начинался с 1 сентября. Этот порядок длился до эпохи Петра I. Указом от 15 декабря 1699 г. новый год стал исчисляться с 1 января. Петр I ввел в России юлианский календарь, в то время как большинство европейских стран использовали более точный григорианский. В связи с этим Россия в XX в, «отстала» от Европы на 13 суток. В 1918 г. декретом Совнаркома был осуществлен переход на григорианский календарь, так называемый новый стиль. Православная церковь не приняла этот переход и продолжает вести летосчисление по юлианскому календарю и в наши дни, что приводит к несовпадению времени празднования основных христианских праздников в Европе и России.

Аграрный календарь на Руси

Русский народный календарь. Древнее и современное название месяцев.

Народный аграрный календарь опирался на смену времен года, а основными его вехами были дни весеннего и осеннего равноденствия, зимний и летний солнцевороты. Новый солнечный год по этому календарю начинался тогда, когда, по мнению крестьян, солнце поворачивало к новому свету, в дни зимнего солнцеворота. При определении сроков и продолжительности времен года русские крестьяне опирались на реальные климатические условия России. Зима у них была самым длинным временем года. Ее начало приходилось на первые числа октября, а конец — на последние числа апреля. Весна заканчивалась в двадцатых числах июня, а лето — в конце июля, затем начиналась осень.

Народный календарь отмечал праздничное и будничное время, начало и конец важнейших сельскохозяйственных работ, дни совершения различных ритуалов и проведения религиозно-магических действий. Вместе с тем он представлял собой своего рода народную энциклопедию, рассказывающую об устройстве мира, о природе человека, об общественном устройстве. Все эти знания находили свое выражение в приметах, присловьях, пословицах, песнях, притчах, легендах, заклятьях, приуроченных к тем или иным дням, неделям годового круга.

Народный календарь, возникший в глубокой древности, был пропитан язычеством. Все, что окружало человека, было одушевлено благожелательной или злой силой, доставляло радость или печаль. В календаре наделялись свойствами живых существ солнце-батюшка, земля-мать, месяц-молодец, весна-молодица, зима-белолица, осень-водяница. Названия праздников нередко включали эпитеты, не имевшие ничего общего с христианским содержанием, они могли быть святыми, светлыми, чистыми, благими. Недели имели свои персональные названия: пестрая, всеядная, сырная, зеленая, постная и др. Для обозначения праздника широко использовались цвета: дни бывали белыми, красными, черными, зелеными. Также дни могли быть мужскими и женскими, молодыми и старыми, мертвыми и веселыми, толстыми и голодными, теплыми и холодными.

Церковный календарь на Руси

Православная икона «Спас Нерукотворный». Великий Новгород. Вторая половина XII века. Государственная Третьяковская галерея.

Принятие христианства на Руси в X в. и распространение его в народной жизни в XV—XVI вв. привело к овладению русскими крестьянами церковным календарем, в котором каждый день посвящен одному или нескольким святым. Святцы оказались очень нужными. С их помощью русский крестьянин превратил свои знания о мире и природе в удобную систему летосчисления. Они стали основой для систематизации привычного языческого мира, практического крестьянского опыта.

Христианские святые в народном сознании получили свои определенные обязанности. Одни должны были заботиться о здоровье людей, другие присматривать за скотиной, охранять ее от диких зверей, третьи должны были отвечать за домашние работы или нести ответственность за состояние природы. В благодарность за эти «услуги» крестьяне оказывали святым различные почести: праздновали их дни, ставили свечи в церквах, приносили подарки и жертвы. Таким образом, в народном календаре XIX в. переплелись язычество и православие, языческое и христианское осмысление мира.

Народный календарь существовал и развивался в устной форме: от отца к сыну, от бабушки к внучке. Однако уже в XVII в. существовали «заветные, колдовские тетрадки», в которых народные знания, народный опыт фиксировался письменно. Наряду с ними в русских деревнях были и деревянные календари, на которых специальными нарезками отмечались месяцы, недели, дни, праздники. «Знатник» — умеющий разбираться в этих зарубках человек — всегда мог сказать односельчанам, «когда сеять, когда жать, когда в скирды метать», когда какого святого почитать.

Источник: Шангина И. И. Русские традиционные праздники. Спб., 1997

Константин Маковский (1839—1915). Святочное гадание (1900-е)

Многие из нас со школьной скамьи помнят балладу русского поэта Василия Андреевича Жуковского (1783—1852) «Светлана» (1808—1812). Вот её начало.

Раз в крещенский вечерок
Девушки гадали:
За ворота башмачок,
Сняв с ноги, бросали;
Снег пололи; под окном
Слушали; кормили
Счетным курицу зерном;
Ярый воск топили;
В чашу с чистою водой
Клали перстень золотой,
Серьги изумрудны;
Расстилали белый плат
И над чашей пели в лад
Песенки подблюдны.

Из него понятно, что действие баллады происходит в Крещенский сочельник — «крещенский вечерок», а девушки заняты одним из самых таинственных святочных обрядов — обрядом гадания. В старину он был популярен среди людей, которые хотели узнать, что их ждёт в будущем, но, главным образом, к нему прибегали незамужние девушки, стараясь предсказать, скоро ли им идти под венец, и каким будет их суженый. Для этого применяли различные виды гаданий, самые значительные из которых упомянул Жуковский. Попытаемся немного рассказать о каждом из них.

За ворота башмачок, сняв с ноги, бросали

Девушки выходили во двор, снимали с левой ноги баш­мак и кидали его за ворота на улицу, чтобы уз­нать, где живёт суженый, а потом смотрели, в какую сторону он обращен носком. Куда ляжет носком, в ту сто­рону будет отдана замуж кидающая. Если же башмак лежал носком к воротам, из которых его выкинули, это означало, что в наступившем году девушке суждено жить дома и не выходить замуж.

Снег пололи

В этом гадании участвовал не только снег, но и скатерть, которую девушки выносили на двор, взяв за края, разворачивали и насыпали в неё немного снега. Затем, раскачивая скатерть и подбрасывая снег, приговаривали: «Полю, полю бел снег среди поля. Залай, залай, собаченька; дознай, дознай, суженый!» Произнося эти слова, каждая девушка прислушивалась к лаю собак. Хриплый лай означал, что муж будет стариком, звонкий — молодым, а густой — вдовцом.

Под окном слушали

Девушки ходили по деревне, останавливаясь под окнами или у дверей чужих домов и прислушиваясь к разговору. По нему определяли характер будущего мужа. Весёлый разговор сулил весёлого мужа, скучный — зануду, нетрезвый — мужа-пьяницу. Кроме того, имел значение и возраст собеседников, по которому делали вывод о том, будет ли муж старым или молодым.

Бывало и так, что наиболее отважные девушки в полночь, когда не было службы, подходили к церкви, стараясь услышать за церковным дверями и окнами какое-либо пение. Если гадальщице представлялось, что она слышит венчальное пение, то это означало скорое замужество; а если «со святыми упокой» — смерть в наступающем году.

Кормили счетным курицу зерном

Данное гадание заключалось в следующем. Снимали с насеста курицу и давали ей поклевать зерно. Затем зерно пересчитывали. Если число оказывалось парным (чётным), это означало скорое замужество, в противном случае гадальщице предстояло сидеть в девках до следующего года.

Ярый воск топили

Гадание на воске было очень употребительным во время святочных вечеров. Оно совершалось следующим образом. Растапливали воск и вливали его в стакан с холодною водою. Затем сведущий в гадании человек (обычно старая нянюшка или ворожея) делал предсказания по образовавшимся фигуркам: нечто похожее на церковь означало венчание, на яму или пещеру — смерть.

Песенки подблюдны

Во время святочных вечеров одним из самых рас­пространенных было подблюдное гадание. Девушки собирались в какой-нибудь избе, складывали свои кольца или любой другой предмет («перстень золотой, серьги изумрудны») в блюдо, наполненное водой, («чашу с чистою водой»), накрывали его платком («расстилали белый плат») и исполняли специально предназначенные для гадания песни («над чашей пели в лад песенки подблюдны»). После каждой такой песенки блюдо встряхивали, украшения перемешивались, и одна из девушек, пытаясь узнать свою судьбу, наугад вынимала из блюда одно из них. Если оно принадлежало гадальщице, это говорило о том, что слова песни сбудутся; если же украшение было чужим, то и слова песни к ней не относились. В балладе Жуковский использовал одну из самых распространённых подблюдных песен. Вот один из её оригинальных вариантов.

Подблюдная песня «Идет кузнец из кузницы»

Идет кузнец из кузницы.
«Ты кузнец, ты кузнец!
И ты скуй мне венец!
Из остаточков мне
Золот перстень,
Из обрезочков мне
Булавочек.
Уж и тем-то мне венцом
Венчатися,
Уж и тем мне кольцом
Обручатися,
Уж и теми булавками
Притыкатися».
Уж кому же мы спели,
Тому добро.
Кому вынется,
Скоро сбудется,
Не минуется.

Зеркало с свечою

Картина Карла Брюллова (1799—1852) «Гадающая Светлана» (1836), Художественный музей, Нижний Новгород.

Но самым отчаянным и самым, по всеобщему мнению, действенным было гадание с зеркалом и свечою. Не случайно героиня баллады Жуковского решается на него после года разлуки с милым другом, когда от него нет никаких вестей.

Для данного гадания выбирали какое-нибудь темное, уединённое помещение, в котором на стол ставили зеркало, а перед ним зажженную свечу. Гадающая девушка садилась за стол и смотрела через свечу в зеркало, где старалась увидеть своего суженого, произнося: «Суженый, ряженый покажись мне в зеркале!»

Иногда для этих целей применяли не одно, а два зеркала: стоящее на столе и стенное зеркало. Направленные друг на друга они образовывали нечто, напоминающее длинный коридор, освещенный огнями. Зеркала должны были быть безукоризненной чистоты, без пузырей и других изъянов. Затем из комнаты выгоняли кошек, собак и птиц, а также просили удалиться посторонних людей. Оставшиеся, соблюдая тишину и глубокое молчание, стояли в стороне. От них требовалось не смотреть в зеркало, не подхо­дить к гадающему лицу и не разговаривать. Гадающая девушка должна была смотреть в зеркало пристально и неподвижно, направляя свой взор в конец представившегося ей коридора.

Нередко суженого приглашали разделить трапезу со своей любезной, поставив на стол всё необходимое кроме вилок и ножей: два прибора, хлеб, соль и ложки. Все окружающие выходили, а девушка, оставшись одна, запирала двери и окна, садилась за стол и начинала ждать суженого, произнося: «Суженый, ряженый приди ко мне поужинать!»

Вот в светлице стол накрыт
Белой пеленою;
И на том столе стоит
Зеркало с свечою;
Два прибора на столе.
«Загадай, Светлана;
В чистом зеркала стекле
В полночь, без обмана
Ты узнаешь жребий свой:
Стукнет в двери милый твой
Легкою рукою;
Упадет с дверей запор;
Сядет он за свой прибор
Ужинать с тобою».

Самое интересное начиналось в полночь, когда вызванный поневоле суженый приходил в гадательную комнату и смотрел в зеркало через плечо своей избранницы. При его приближении нередко завывал ветра, а иногда доносился и смрадный запах. Девушка рассматривала черты лица и одежду призрака и даже иногда спрашивала его имя.

Подпершися локотком,
Чуть Светлана дышит…
Вот… легохонько замком
Кто-то стукнул, слышит;
Робко в зеркало глядит:
За ее плечами
Кто-то, чудилось, блестит
Яркими глазами…
Занялся от страха дух…
Вдруг в ее влетает слух
Тихий, легкий шепот:
«Я с тобой, моя краса;
Укротились небеса;
Твой услышан ропот!»

Ошибка Светланы заключалась в том, что она пренебрегла правилами «техники безопасности» при гадании. Во-первых, она должна была очертить зажженною в сочельник лучинкою круг;  во-вторых, ни в коем случае не оглядываться, в-третьих, чтобы избежать затянувшегося визита, зачурать гостя, произнеся: «Чур меня! чур моего места! чур моей загадки!» Иначе привидение вытворяло всяческие проказы, а при чурании оно должно было исчезнуть. И, наконец, на крайний случай (если не поможет зачурание) Светлане было необходимо взять с собой петуха, пение которого, по мнению многих гадателей, имело способность отпугивать пришельцев с того света. Кстати говоря, данное поверье, по всей видимости, было известно Жуковскому. Эпизод в избушке, когда Светлана находится одна с угрожающим ей мертвецом, имеет сходство с сюжетом некоторых северных русских сказок, где героине в подобной ситуации помогает петух. Правда, Жуковский ввёл в повествование более «поэтичную» птицу — голубя.

Как известно, баллада имеет счастливый конец. Ночные кошмары оказываются сном, Светлана пробуждается и видит жениха: «статный гость к крыльцу идет», «та ж любовь в его очах». Но это в произведении поэта-романтика. В жизни всё намного сложнее.

Источники:
Жуковский В. А. Баллады. Поэмы и сказки. М., 1982.
Забылин М. русский народ, его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия. М., 1990.
Сахаров И. П. Сказания русского народа. Т. I. С.-Петербург, 1885.

Сегодня Рождественский сочельник — канун второго по значению православного праздника. Завтра наступит день Рождества Христова, а вместе с ним — одно из самых весёлых и долгих празднеств русского народа под названием «Святки».

Коляда. Гравюра К. Вейермана по рисунку Г. Тихомирова.

Святки издавна празднуются с Рождества до Крещения, т. е. с 25 декабря по старому стилю (7 января по новому) до 6 января по старому стилю (19 января по новому). Первая их половина — от Рождества до Васильева дня (1/14 января) носит название «Святых вечеров», вторая половина — от Васильева дня до Крещения носит название «Страшных вечеров».

Праздник этот, приуроченный к дням зимнего солнцеворота, несомненно языческого происхождения и характера. О чём свидетельствует и тот факт, что православная церковь неоднократно запрещала и проклинала Святки. Тем не менее даже ей оказалось не под силу справиться с многовековой традицией «бесовских игрищ». И чтобы, как представляется, со временем вытеснить из народного сознания языческие представления, к святочным дням были приурочены христианские праздники.

В результате, представления христианской религии наложились на древние языческие верования. Народ исправно ходил в церковь, постился и поминал тех или иных святых, не забывая, однако, своих исконных развлечений и обрядов, которые народная традиция предписывала проводить в святочное время.

Среди святочно-рождественских мероприятий отметим славление Христа, колядования, игры ряженых, гадания и святочные вечеринки молодёжи — посиделки или игрища.

Славление Христа. Религиозные песни

Обряд славления Христа традиционно проводился деревенскими детьми и подростками в первый или второй день Рождества. Группа по пять-шесть человек ходила из дома в дом со звездой, поздравляя всех с Рождеством, что символизировало приход волхвов, ведомых чудесной звездой, взошедшей над Вифлиемом в момент рождения младенца Иисуса.

Войдя в избу, они сначала исполняли рождественскую молитву, а затем посыпали избу и всех находившихся в ней зерном, что должно было восприниматься как пожелание богатства и изобилия в наступающем новом году. Обходя крестьянские дома, дети нередко исполняли стихи или песни религиозного содержания, прославлявшие Иисуса Христа. Вот одна их них.

Песня-«слава» религиозного содержа­ния

Славите, славите,
Сами люди знаете:
Христос родился,
Ирод возмутился,
Иуда удавился,
Мир возвеселился.

С праздником поздравляю,
И вам того желаю!
Раскрывайте кису,
Вынимайте колбасу,
Больше не прошу!

Нередко исполнялись и другие произведения религиозного содержания — так называемые духовные стихи, напоминавшие баллады, в которых рассказывалось о персонажах Ветхого Завета, Евангелия, христианской канонической, апокрифической литературы и христианских легенд — о святых подвижниках, мучениках, чудотворцах, праведниках, раскаявшихся и нераскаявшихся греш­никах, об Иисусе Христе и царе Ироде, а также о Лазаре и его воскресении.

Духовный стих об Ироде и о Рождестве Хрис­товом

Дева Мати Пречистая,
С небес взята Пресветлая,
В темной ночи звезда просветила,
Дала всем верным помощи
От роду Адамова.
Родилися люди от Адама.
Девица, всем царица,
Христа сына Божия породила,
В Иудейской земле, во вертеп-горе.
Пошли волсвы Христа искать
По звезде, волсви, по честной;
Звезда идет, и волсви идут.
Пришли волсви ко вертеп-горе,
Принесли Христу честны дары;
Наложил Господь на них златы венцы;
Пошли волсви, радуются,
Не путем во дома свои,
Ироду царю про Христа не споведали.
Ирод царь возмущается,
Умом-разумом колыбается,
Не хочет он Бога видети,
Славу Божию слышати,
Хочет Бога погубить.
Посылает Ирод царь посланников
По всей земле святорусской:
«Подьте вы, посланники,
Побейте вы младенцев многосущих,
Двух годов и полутора».
Много они младенцев прибили,
Три тьмы и три тысячи.
Нигде Господи Во младенцах не изыскался.
Проречет Господь ко младенцам:
«Подьте вы, младенцы, во царствие,
Во царствие во небесное,
За ту за смерть, за напрасную
Ко святому Аврамию,
Ко Исаку, ко Иакову».
Поем славу тебе великую,
Песнь поем, алилуйя!

Колядования. Колядки для всей семьи

Обряд колядования проводился деревенской молодёжью, которая ходила от избы к избе с пением поздравительных новогодних песен — колядок, которые имеют и другие названия («виноградье», «овсень»), связанные с обязательным рефреном этих песен: «коляда! коляда!», «виноградье красно, зе­леное!», «овсень!», «таусень!».

Колядки — разновидность обрядового песенного фольклора — представляли собой величальные или благопожелательные песни, предназначавшиеся всей семье или каждому ее члену в отдельности. Колядки для всей семьи состояли из зачина, основной части и концовки. В зачине говорилось о приходе коляды, в основной части — величались хозяева и их дом, в концовке требовали вознаграждение за своё творчество. После его получения желали счастья в новом году: здоровья, богатства и урожая. Величальные песни, предназначенные отдельному члену семьи — хозяину дома, его жене или детям — восхваляли его многочисленные достоинства и рассказывали о будущей счастливой судьбе.

Колядки начинали исполнять при подходе к дому.

Песня, исполнявшаяся при под­ходе к дому

Уродилась коляда
Накануне Рождества.
За горою за крутою,
За рекою за быстрою.
За горою за крутою,
За рекою за быстрою
Стоят леса дремучие,
Во тех лесах огни горят,
Огни горят пылающие.
Вокруг огней люди стоят,
Люди стоят, колядуют:
«Ой коляда, коляда,
Ты бываешь, коляда,
Накануне Рождества».

Подойдя к дому, начиналось «выкликание коляды», услышав которое хозяева выходили на крыльцо, не приглашая, однако, колядовщиков в дом.

Песня, исполнявшаяся под окном дома

Коляда! Коляда!
Ты подай пирога,
Или хлеба ломтину,
Или денег полтину,
Или курочку с хохлом,
Петушка с гребешком,
Или сена клок, Или вилы в бок.
Тут ходили,
Тут гуляли
Колядовщики, —
Искали коляду
По всем по дворам,
По всем улочкам,
Переулочкам.

Затем начиналось величание хозяина, хозяйки и их детей.

Песня-похвала хозяевам дома

Этот припев повторяется после каждого стиха:

Виноградье красно, зеленое!
Еще ходят же ребята колядовщики.
Виноградье красно, зеленое.

Еще ищут же ребята государева двора,
Государев-то дворец середи Москвы стоит,
Середи Москвы стоит, середь ярманки.
А вокруг его двора стоит железный тын,
А на каждой тынинке по маковке, —
Что по маковке и по золоту кресту.
А сам-то Государь как светел месяц взошел,
А сама-то Государыня как утрення заря,
Малы детоньки, часты звездочки.
Сам-то Государь на крылечко выходил,
На крылечко выходил и по рублику дарил,
А сама-то Государыня по полтине дарила,
Малы деточки по копеечке.

Колядка, адресованная хозяйке дома

Как у кочета головушка краснехонька,
Таусень!
У Степана-то жена хорошохонька.
Она по двору идет, ровно пава плывет.
Она в избушку идет, ровно буря валит,
Впереди-то сидит, ровно свечка горит.
В пологу она лежит, ровно зайка дышит.

После величания колядовщики в шуточной форме требовали вознаградить их за труды. Хозяева подавали им рождественское печенье, которое выпекалось из ржаного теста в виде различных животных — коровок, лошадок овечек, и называлось «козульками».

Песня-пожелание щедрым на подарки хозяевам

Куда конь хвостом,
Туда жито кустом.
Куда коза рогом,
Туда сено стогом.
Сколько дубочков
Столько сыночков.
Сколько осиночек,
Столько свиночек.
Сколько свечек,
Столько овечек.

По традиции ходили колядовать накануне Рождества (в Рождественский сочельник), Васильева дня и Крещения (в Крещенский сочельник).

Игры ряженых. Песни, исполнявшиеся ряжеными на игрищах

Мы уже говорили о том, что Святки были приурочены к дням зимнего солнцеворота (зимнего солнцестояния), когда в природе происходила смена жизненных циклов, разрушался старый и возникал новый миропорядок, и ненадолго воцарялся первозданный хаос. В это время граница между миром живых и миром мёртвых была особенно зыбкой. Отсюда происходит вера в то, что в период Святок не только мертвецы, но и разнообразная нечисть могли беспрепятственно разгуливать по земле, заглядывая в дома к добрым христианам. Обряд ряжения, когда замаскировавшаяся молодёжь, с лицами, измазанными сажей, с шумом, свистом и гамом врывалась в избы односельчан, веселя или пугая окружающих своим видом, как раз и символизировал подобные представления.

Рядиться можно было в кого угодно: в старика, старуху, барина, фельдшера; медведя, коня, козу, быка, журавля или даже в монашку. Ряженые должны были остаться неузнанными, принятыми за «чужих». Нередко ряжеными исполнялись специальные песни.

Песня парня, переодетого монашкой

Пожертвуйте на сальную свечу
Ивану Кузьмичу!
Его-то мощи
Лежат в осиновой роще!
Они там потеют,
Плясать к нам не поспеют!

Ряженые принимали участие в разнообразных святочных играх как развлекательного, так и ритуального характера, среди которых наиболее популярными в народе были игра «в козу и медведя» и игра «в умруна» — покойника.

Игра «в козу и медведя» заключалась в следующем. Один из ряженых, переодетый козой, плясал под звуки песни или балалайки, другой — парень в вывернутом тулупе изображал медведя, неуклюже приплясывавшего вместе с козой. Неожиданно коза с криком падала — «умирала» и также неожиданно вскакивала — «воскресала». После «воскресения» козы пляска продолжалась.

Игра «в умруна» была ритуальной святочной игрой. Ряженые вносили в избу завёрнутого в белый саван парня, с обсыпанным мукой лицом, с зубами, вырезанными из брюквы, и под общий смех бросали его на пол. Затем смеющиеся участники игры оплакивали и отпевали «умруна», пародируя церковный обряд. Внезапно парень вскакивал со своего места и бросался к девушкам, пытаясь их поцеловать. В этот момент присутствующие кричали «Умрун воскрес!». Во время игры её участники могли исполнять разнообразные песни юмористического и пародийного содержания. Вот одна из них.

Песня-молитва парня, переодетого попом

Паки, паки,
Попа съели собаки,
Кабы не дьячки,
Прирвали на тарачки.
Оглушительно.
Поп попадью
Переделал на бадью,
А дьякон дьяконицу
Переделал на сахарницу.
Оглушительно, оглушительно.
— Дьякон, дьякон,
Куды табак спрятал?
— Полторы напойки
В алтаре на полке.
Усмешительно, усмешительно.
— Покури
Да и мне оставь.
А поп забрался в овин
Да и пользовался один.
Оглушительно, оглушительно.
Бедный мужик
Ведет ковать коня в кузницу,
А богатый — в кутьицу.
Усмешительно, усмешительно.
У богатого мужика
На столе золотые ложки,
А у бедного одни плошки.
Оглушительно, оглушительно.
— Дьякон ты, дьякон,
Ты погляди-тко в окошко,
Там не идет ли кто,
Не несет ли чего?
— Идет старуха
Да несет кошель на клюхе.
— Это тебе, господи!
Оглушительно, оглушительно.
У батюшки новое кадило,
Да берегись, чтобы в рыло не всадило.
Оглушительно, оглушительно.
У батюшки кадило новое,
Да цепи-то старые,
Да далеко ли хватит?
Усмешительно, усмешительно!

Гадания девушек. Подблюдные песни

В период Святок, в Святые или Страшные вечера, накануне Рождества, Нового года или Крещения, деревенские девушки собирались к какой-нибудь избе, чтобы погадать о будущем замужестве. При этом ими исполнялись специальные песни, которые называются «подблюдными». Подблюдные песни получили свое название по главному атрибуту гадания — наполненному водой блюду, в которое девушки клали свои украше­ния. Пытаясь узнать свою судьбу, девушки вынимали из блюда украшения под звуки одной из подблюдных песен, однако в начале гадания исполнялось специально предназначенное для этого произведение.

Подблюдная песня, исполнявшаяся в начале гадания

Катилося зерно
По бархату,
Слава!
Еще ли то зерно
Бурмитское.
Прикотилося зерно
Ко яхонту.
Крупен жемчуг
Со яхонтом.
Хорош жених
Со невестою.

Да кому мы спели,
Тому добро!
Кому вынется,
Тому сбудется,
Тому сбудется,
Не минуется.

После этого исполнялись короткие пе­сенки, которые в иносказательной форме предвещали счастье или несчастье, богат­ство или бедность, ско­рое замужество или долгое девичество. Под эти песенки, одна за другой, девушки вынимали из блюда украшения. Если девушка вытаскивала своё украшение, это говорило о том, что слова песни сбудутся; если чужое, то не сбудутся. В этом случае можно было гадать дальше. Вот некоторые образцы подблюдных песен.

Подблюдные песни к свадьбе

1. Куют кузнецы

Куют кузнецы
Золотые венцы.
Диво улиляду!
Кому спели,
Тому добро!

2. Полно те, иголочка

Полно те, иголочка,
В коробочке лежать,
Пора тебе, иголочка,
Дары припасать.
Ладо, ладу,
Кому мы поем,
Тому честь воздаем.

Подблюдные песни к долгому девичеству

1. Сидит кисурка

Сидит кисурка
В печурке,
Ей теплёшенько,
Горячёшенько.

Кому вынется,
Тому сбудется,
Не минуется.

2. Ай, венички-пошумельнички

Ай, венички-пошумельнички,
Еще повисят,
Еще пошумят,
Слово мое.
Кому вынется —
Правда сбудется,
Слово мое.

Подблюдные песни к богатству

1. Рылся кочеток

Рылся кочеток
На завалинке,
Вырыл кочеток
Жемчужинку.

Кому спели,
Тому добро!

2. Комар пищит

Комар пищит,
Каравай тащит,
Комариха верещит
Гнездо веников тащит.
Кому вынется,
Тому сбудется,
Не минуется.
Слава!

3. За рекой мужики живут богатые

За рекой мужики живут богатые, слава!
Гребут золото лопатою, слава!
Кому песню поем, тому добро, слава!
Тому сбудется, не минуется, слава!

Подблюдные песни к бедности

1. Обулся не так

Обулся не так,
Оболокся не так,
Заехал в ухаб —
Не выехать никак.

Кому вынется,
Тому сбудется,
Не минуется,
Слава!

2. Ходит рыжичек

Ходит рыжичек
По лесу,
Ищет рыжичек
Рыжее себя.
Илею, илею!
Кому песню поем,
Тому сбудется,
Тому сбудется,
Не минуется,
Илею, илею!

Подблюдная песня к разлуке

Висит полотенце в горенке, —
Придется ль нам с милым утираться им?
Кому поем, тому — с добром,
Кому сбудется — не минуется.

Посиделки, игрища. Посиделочные песни

В период от Рождества до Крещения устраивались посиделки — святочные вечеринки моло­дежи или «игрища», на которых парни и девушки плясали кадриль, лансье и польку, играли на различных музыкальных инструментах и, конечно же, исполняли специальные плясовые, любовные или игровые песни, которые называются «посиделочными». Вот некоторые из них.

Плясовая посиделочная песня

Этот припев повторяется после каждых двух стихов:

Как по лугу, лугу,
По зеленому лугу,
Ай люли, ай люли!
По зеленому лугу.

Разливалася вода,
Растилалася трава,

Растилалась трава,
Трава шелковая.

Как у молодца, молодца
Разгорелися глаза,

Разгорелися глаза,
Что девчонка хороша,

Что девчонка хороша,
Плясать по кругу пошла.

Сама пляшет, рукой машет,
Приаукивает:

«Ау, ау, пастушок,
Ау, миленький дружок,

Ты скотинушку паси, —
Ночевать ко мне ходи!»

Пастух ночку ночевал, —
Он овечку потерял,

Как другую ночевал, —
Со ярочкою.

«Кабы знала молода,
Не манила б пастушка,

А сама бы стерегла,
Про себя бы берегла.

Ай люли, ай люли!
Про себя бы берегла».

Любовная посиделочная песня

Вот как девица садочком шла,
Раскрасавица зелененьким.
На ней платьице белеется,
Полушалочек алеется.
На головушке розовый цветок,
Во правой руке немецкий веерок.
Веерочком помахивает,
Добрый молодец поглядывает:
«Ах ты верная, любезная моя!
Красота неоцененная твоя!
Уж я сколько бесед обошел,
Тебя лучше и краше не нашел.
Хоть и лучше и краше тебя есть,
В моем сердце желанной из тех нет».

В репертуаре посиделочных песен были также и песни литературного происхождения, популярные у молодежи последней трети XIX в. — «Скакал казак через долину», «Вечер поздно из лесочка», «Бывали дни веселые» и многие другие.

Песня литературного происхождения

Бывали дни веселые,
Гулял я, молодец,
Не знал тоски-кручинушки,
Как вольный удалец.

Бывало, вспашешь пашенку,
Лошадок запряжешь,
И сам тропой знакомою
В заветный дом пойдешь.

Она, моя желанная,
Красавица моя,
Глаза полуоткрытые,
Румяна и бела.

Остался в одиночестве,
Я точно опьянел,
И всю ту ночку темную
В раздумье просидел.

Блеснула мысль злодейская,
Впотьмах нашел топор,
Простился с отцом, с матерью
И вышел через двор.

Иду, а ночка темная,
Вдали ручей журчит.
И дело совершилося,
Теперь я стал злодей.

Теперь в Сибирь на каторгу
Угонят молодца
За девку черноокую,
За черта за купца.

Источник: Шангина И. И. Русские традиционные праздники. СПб., 1997.