Песня «Знаете, каким он парнем был!» История создания

Юрий Алексеевич Гагарин (1934—1968). Советский плакат

В один из апрельских вечеров по телевидению показывали документальные кинокадры, запечатлевшие Юрия Алексеевича Гагарина. Дома… В отряде космонавтов… В последнюю ночь перед стартом… В кабине космического корабля, поднявшего его к звездам… Один за другим проходили перед глазами кинокадры. Молчали дикторы, ведущие передачу. И только негромко звучала песня. Только песня «Знаете, каким он парнем был!»

Не в первый раз исполнялась эта песня Александры Пахмутовой на стихи Николая Добронравова, песня из цикла «Созвездие Гагарина». Мы уже знали и любили ее за простоту и сердечность. Но в эти минуты песня особенно пришлась по сердцу — так чутко отозвалось в ней то, что чувствовали, переживали мы, глядя в живые, веселые глаза Гагарина, смотрящего на нас с экрана.

Пахмутова Александра Николаевна (р. 1929), советский и российский композитор, народная артистка СССР (1984). Балет «Озаренность» (1975), вокальный цикл «Созвездие Гагарина» (1971), песни («Песня о тревожной молодости», «Геологи», «Нежность», «Мелодия» и др.). Государственная премия СССР (1975, 1982).

Сколько бы ни сменялось поколений, люди всегда будут стремиться узнать, каким он был, первый человек Земли, шагнувший в космос. Всегда будут помнить знаменитое гагаринское «Поехали!» — дерзкое, молодое, отчаянно-смелое.

Среди многих произведений искусства, посвященных первому космонавту Планеты, «Созвездию Гагарина» принадлежит особое место. В нем — среди других песен — «Смоленская дорога», «Как нас Юра в полет провожал», «Созвездие Гагарина», давшее имя всему циклу, в нем и песня «Знаете, каким он парнем был!»

Кажется, нельзя и прочесть эти слова, не слыша музыки Пахмутовой — так слились они с упругим песенным ритмом, простым и естественным.

Первой работу над «Созвездием Гагарина» начинала народная артистка СССР Людмила Георгиевна Зыкина. Она вспоминает:

«Александра Николаевна Пахмутова, давний мой хороший друг, предложила начать работу над новой программой к 10-летнему юбилею со дня первого полета человека в космос. Это меня необычайно взволновало — десятилетие дружбы с космонавтами, постоянные встречи с ними, редкостное взаимопонимание промелькнули передо мною. Конечно же, я согласилась работать над новой программой…

Пахмутова предложила разные по характеру песни: лирико-героический цикл. Чеканный, мужественный ритм. Но главное — в них снова ощутимо драгоценнейшее для меня влияние русской народной песенности… Александра Николаевна Пахмутова нашла поразительные звуки печали и радости, невыносимого горя и великой гордости, светлой любви и памяти».

… Отзвучало первое исполнение «Созвездия Гагарина». Песни из этого цикла поют многие певцы. Можно услышать их и в кругу космонавтов, вместе с ними песни продолжают полет в космические дали.

Все это, конечно, не случайно.

Вершиной песенного творчества Пахмутовой, вершиной по глубине и масштабности замысла, по художественности его выполнения, назвал «Созвездие Гагарина» Дмитрий Борисович Кабалевский.

«„Созвездие Гагарина“ — не просто музыка и стихи, — писал он, — Это памятник! Да, первый и до сих пор единственный музыкальный памятник прославленному герою. Замысел смелый и очень ответственный. Создав музыку, достойную имени Первого Космонавта, — не каждому такой замысел по плечу, не каждый рискнул бы взяться за него. А вот Пахмутова взялась, и он ей оказался по плечу.

… Перед нами возникает картина недолгой, но прекрасной жизни Юрия Гагарина и его живой образ — образ мужественного героя и простого веселого парня; человека огромной воли и сердечнейшей душевности, редкого обаяния; человека, рожденного для подвига и трогательно любившего лирическую песню.

Но не только этот сложный образ создала в своей музыке Пахмутова. Она выразила в ней и не менее сложный сплав чувств, возникающих в нашей душе, когда мы думаем о Юрии Гагарине, когда произносим его имя, ставшее сегодня легендой: восхищение, преклонение и гордость, но одновременно не исчезающую с годами печаль от сознания, что так рано и так трагично ушел этот „человек из сказки“, что этого могло и не случиться…»

Дмитрий Борисович Кабалевский говорит обо всем цикле «Созвездие Гагарина». Но как удивительно точно все сказанное относится и к одной из лучших песен цикла — «Знаете, каким он парнем был!»

Вспоминается еще одно наблюдение Д. Б. Кабалевского:

«Есть в песенном творчестве Пахмутовой счастливые свойства: ее песни написаны
как бы для всех и вместе с тем в любой из них есть нечто такое, что каждому хочется считать ее песней только для себя».

Песня, о которой мы размышляем, как раз и является такой. Тебе, твоему другу, ровеснику, всем нам авторы рассказывают, каким был Юрий Алексеевич Гагарин.

Меняется место действия. Вот космодром… Уголок родной природы с цветущей черемухой… Хоккейная площадка…

«Знаете, каким он парнем был!
Как на лед он с клюшкой выходил!
Как он песни пел!
Весел был и смел!
Как азартно жить хотел!»

… Пять пятистрочных строф. Каждый куплет начинается одинаково, строчкой-возгласом «Знаете, каким он парнем был!» Кажется, сама «душа» песни в этих простых словах. Так рассказывают о сокровенном, очень дорогом, когда стремятся, чтобы собеседник разделил наше чувство, наше волнение.

Авторы песни передали нам то, что память их сердца хранит о Юрии Гагарине. Услышав песню, легко представить себе: они знали первого Космонавта.

Добронравов Николай Николаевич (р. 1928), советский и российский поэт-песенник, актёр. Большинство песен написано в соавторстве с супругой — композитором Александрой Николаевной Пахмутовой. Лауреат Государственной премии СССР (1982), премии Ленинского комсомола (1978).

Да, песня хранит тепло сердечной дружбы, которая связывала Александру Николаевну Пахмутову, Николая Николаевича Добронравова и Юрия Алексеевича Гагарина. В музыке и в стихах отразилась их любовь к этому человеку, восхищение его подвигом. В песне, звучащей всего несколько минут, запечатлен его живой образ. Широта души, мужество, удаль, задор. Рассказывая о Гагарине, песня перечеркивает слова «был»: «Нет, не был, ведь смерть он победил! Слышишь дальний гром? Видишь — это он вновь идет на космодром».

Он продолжает жить в наших сердцах.

Было ли случайным стечение жизненных обстоятельств, познакомивших и подруживших авторов песни и ее героя?

… Есть в жизни А. Н. Пахмутовой очень памятный день, когда она поднялась на трибуну XV съезда комсомола. Зал, стоя, приветствовал своего комсомольского лауреата. Делегаты съезда запели «Песню о тревожной молодости»…

Александра Николаевна увидела: в президиуме съезда Юрий Гагарин. Тогда они еще не были знакомы.

А что было потом?

Рассказ об этом мне посчастливилось услышать 21-го апреля 1978 года в Московском планетарии. Здесь собрались знаменитые ученые, общественные деятели, космонавты. Были и ребята — участники клуба юных космонавтов Дворца пионеров, члены кружка юных астрономов планетария. Звучали слова, словно залетевшие сюда из увлекательной романтической книжки:

— Малые планеты — острова во время путешествия по океану Вселенной…

В планетарии в этот вечер называют тех, чьи имена присвоены малым планетам. Среди них — Юрий Гагарин. Диплом о присвоении ее имени одной из малых планет вручают и А. Н. Пахмутовой.

А потом к микрофону подходит космонавт Алексей Архипович Леонов. Он обращается к юным астрономам:

— Друзья, в этом зале есть счастливые места. Наша группа космонавтов, в том числе и Юрий Гагарин, приезжали сюда на занятия. Отсюда Юрий Гагарин улетал на космодром. Именно здесь, в этом зале, я хочу поздравить от имени всех космонавтов нашего любимого композитора Александру Николаевну Пахмутову. Я вспоминаю, как однажды Юрий Алексеевич Гагарин позвал нас к себе домой. В чем дело? — спрашиваем. Он отвечает: «Сами увидите». Мы пришли. У пианино сидела Александра Николаевна Пахмутова. Вот так познакомились и стали друзьями…

Только живая память сердца может продиктовать музыку и стихи, ставшие песней: «Знаете, каким он парнем был!»

Источник: Л. Квасникова. Знаете, каким он парнем был! // Рассказы о песнях. Москва, 1985.

Песня «Знаете, каким он парнем был!». Текст

Знаете, каким он парнем был,
Тот, кто тропку звездную открыл?!
…Пламень был и гром,
Замер космодром,
И сказал негромко он,

ПРИПЕВ:
Он сказал: «Поехали!»
Он взмахнул рукой.
Словно вдоль по Питерской, Питерской,
Пронесся над Землей.

Знаете, каким он парнем был!
Как поля родные он любил…
В той степной дали
Первый старт с Земли
Был признаньем ей в любви.

ПРИПЕВ

Знаете, каким он парнем был!
На руках весь мир его носил…
Сын Земли и звезд
Нежен был и прост,
Людям свет, как Данко, нес.

ПРИПЕВ

Знаете, каким он парнем был!
Как на лед он с клюшкой выходил,
Как он песни пел,
Весел был и смел,
Как азартно жить хотел!

ПРИПЕВ

Знаете, каким он парнем был?
Нет, не «был»! Ведь смерть он победил!
Слышишь дальний гром,
Видишь, это он
Вновь идет на космодром.

ПРИПЕВ:

Говорит: «Поехали!»
И живой звездой,
Словно вдоль по Питерской, Питерской,
Несется над Землей!

Две последние строки припева повторяются

1971

Песня «Знаете, каким он парнем был!». Слушать онлайн. Видео

«Знаете, каким он парнем был» (1971). Песня Александры Пахмутовой на стихи Николая Добронравова. Исполняет Юрий Гуляев в сопровождении Эстрадно-симфонического оркестра Центрального телевидения и Всесоюзного радио. Фрагмент видеозаписи телевизионного фестиваля «Песня-71». 1971 г.

Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью

Флаг и эмблема РОА — Русской освободительной армии, созданной генералом Власовым 27 декабря 1942 года

Мне до сих пор памятно то горбачёвско-ельцинское время, когда люди разного возраста и социального положения на всяческие лады издевались над советской символикой и несуразностями советской действительности, которых (будем откровенны) в СССР было немало. А что сейчас?

Сейчас у нас побольше откровенного лицемерия, когда совершенно сознательно чёрное называют белым, а белое — чёрным. Несуразностей же, наверное, стало поменьше. Но зато какие это несуразности! На уровне мировоззрения, попахивающие сюрреализмом! Возьмём хотя бы Государственный флаг Российской Федерации.

Впервые о нём как об официальном символе современной России заговорили 22 августа 1991 года члены Верховного Совета РСФСР, 1 ноября 1991 года он был утвержден в качестве государственного флага РСФСР, а 20 августа 1994 года президентом России Борисом Ельциным был подписан указ «О Дне Государственного флага Российской Федерации», который предписывал отмечать его 22 августа.

Эту информацию можно без труда найти в Википедии, но вот тот факт, что данное трёхцветное знамя использовалось Русской освободительной армией (РОА) генерала Власова статья о Дне Государственного флага РФ обходит молчанием.

Вот так пропагандисты РОА (точнее их хозяева из ведомства доктора Геббельса) представляли себе окончание войны

Напомним, что генерал Власов, попав в немецкий плен в июле 1942 года, открыто перешёл на сторону Гитлера, призывая советских солдат сложить оружие. Поэтому власовский триколор был, мягко говоря, не самым удачным выбором для страны, победившей фашистскую Германию. Но в тогдашней антисоветской эйфории об этом старались не вспоминать. Да и сейчас не все образованные люди знают, кто такой генерал Власов. В общем, за время правления Ельцина и первых лет правления Путина сей государственный символ худо-бедно прижился в сознании россиян. А вот дальше начинается самое интересное.

24 октября 2014 года был принят Государственной Думой, 29 октября 2014 года одобрен Советом Федерации, а 4 ноября 2014 года подписан президентом Путиным Федеральный закон «О внесении изменений в статью 6 Федерального закона от 19 мая 1995 г. “Об увековечении Победы советского народа в Великой Отечественной Войне 1941—1945 годов”», в котором говорится буквально следующее:

Запрещается пропаганда либо публичное демонстрирование атрибутики или символики организаций, сотрудничавших с группами, организациями, движениями или лицами, признанными преступными либо виновными в совершении преступлений в соответствии с приговором Международного военного трибунала для суда и наказания главных военных преступников европейских стран оси (Нюрнбергского трибунала) либо приговорами национальных, военных или оккупационных трибуналов, основанными на приговоре Международного военного трибунала для суда и наказания главных военных преступников европейских стран оси (Нюрнбергского трибунала) либо вынесенными в период Великой Отечественной войны, Второй мировой войны.

Из материалов суда над генералом Власовым и его сообщниками мы знаем, что РОА не только сотрудничала с СС, но и финансировалась этой организацией, признанной Нюрнбергским трубуналом преступной. Таким образом, символика РОА по закону РФ является запрещённой. Короче говоря:

Государственный флаг Российской Федерации запрещён законом Российской Федерации.

Что тут сказать? Комментарии излишни. На ум приходит лишь переделанная строчка из «Авиамарша» Юлия Хайта на слова Павла Германа:

Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью.

Михаил Исаковский. Партизанка

Плакат советского художника И. М. Тоидзе (1902—1985) «Родина-мать зовёт!» (1941)

О Великой Отечественной войне написано и сказано очень и очень много. В художественной, научной, публицистической, мемуарной литературе, а также изящным языком стиха. И наверное, самые искренние и проникновенные произведения были созданы её современниками — писателями и поэтами военного времени. Одним из них был Михаил Исаковский.

Что бы ни писали современные продажные щелкопёры, Исаковский — настоящий поэт, в произведениях которого присутствует настоящая, а не надуманная проблематика, разработанная с большой эмоциональной силой и талантом.

Тематика стихотворений Михаила Васильевича разнообразна. Но тема Великой Отечественной войны, наверное, занимает, главное место в его творчестве. Здесь Исаковский создал настоящие шедевры, одним из которых можно назвать стихотворение «Партизанка».

Сюжет этого произведения достаточно прост. Дело происходит в одной из оккупированных гитлеровцами деревень. Они грабят и убивают местных жителей, а одну крестьянку выгоняют из дома в хлев. И вот тогда эта старая женщина… Впрочем, как отомстила фашистам жительница деревни, можно узнать, прочитав стихотворение Михаила Исаковского.

Михаил Исаковский. Партизанка. Текст

Я весь свой век жила в родном селе,
Жила, как все,— работала, дышала,
Хлеба растила на своей земле
И никому на свете не мешала.

И жить бы мне спокойно много лет,—
Женить бы сына, пестовать внучонка…
Да вот поди ж нашелся людоед —
Пропала наша тихая сторонка!

Хлебнули люди горя через край,
Такого горя, что не сыщешь слова.
Чуть что не так — ложись и помирай:
Всё у врагов для этого готово;

Чуть что не так — петля да пулемет,
Тебе конец, а им одна потеха…
Притих народ. Задумался народ.
Ни разговоров не слыхать, ни смеха.

Сидим, бывало,— словно пни торчим…
Что говорить? У всех лихая чаша.
Посмотрим друг на друга, помолчим,
Слезу смахнем — и вся беседа наша.

Замучил, гад. Замордовал, загрыз…
И мой порог беда не миновала.
Забрали всё. Одних мышей да крыс
Забыли взять. И всё им было мало!

Пришли опять. Опять прикладом в дверь,—
Встречай, старуха, свору их собачью…
«Какую ж это, думаю, теперь
Придумал Гитлер для меня задачу?»

А он придумал: «Убирайся вон!
Не то,— грозят,— раздавим, словно муху…»
«Какой же это,— говорю,— закон —
На улицу выбрасывать старуху?

Куда ж идти? Я тут весь век живу…»
Обидно мне, а им того и надо:
Не сдохнешь, мол, и со скотом в хлеву,
Ступай туда,— свинья, мол, будет рада.

«Что ж,— говорю,— уж лучше бы свинья,—
Она бы так над старой не глумилась.
Да нет ее. И виновата ль я,
Что всех свиней сожрала ваша милость?»

Озлился, пес,— и ну стегать хлыстом!
Избил меня и, в чем была, отправил
Из хаты вон… Спасибо и на том,
Что душу в теле все-таки оставил.

Пришла в сарай, уселась на бревно.
Сижу, молчу — раздета и разута.
Подходит ночь. Становится темно.
И нет старухе на земле приюта.

Сижу, молчу. А в хате той порой
Закрыли ставни, чтоб не видно было,
А в хате — слышу — пир идет горой,—
Стучит, грючит, гуляет вражья сила.

«Нет, думаю, куда-нибудь уйду,
Не дам глумиться над собой злодею!
Пока тепло, авось не пропаду,
А может быть, и дальше уцелею…»

И долог путь, а сборы коротки:
Багаж в карман, а за плечо — хворобу.
Не напороться б только на штыки,
Убраться подобру да поздорову.

Но, знать, в ту ночь счастливая звезда
Взошла и над моею головою:
Затихли фрицы — спит моя беда,
Храпят, гадюки, в хате с перепою.

Пора идти. А я и не могу,—
Целую стены, словно помешалась…
«Ужели ж всё пожертвовать врагу,
Что тяжкими трудами доставалось?

Ужели ж, старой, одинокой, мне
Теперь навек с родным углом проститься,
Где знаю, помню каждый сук в стене
И как скрипит какая половица?

Ужели ж лиходею моему
Сиротская слеза не отольется?
Уж если так, то лучше никому
Пускай добро мое не достается!

Уж если случай к этому привел,
Так будь что будет — лучше или хуже!»
И я дубовый разыскала кол
И крепко дверь притиснула снаружи.

А дальше, что же, дальше — спички в ход,—
Пошел огонь плести свои плетенки!
А я — через калитку в огород,
В поля, в луга, на кладбище, в потемки.

Погоревать к покойнику пришла,
Стою перед оградою сосновой:
— Прости, старик, что дом не сберегла,
Что сына обездолила родного.

Придет с войны, а тут — ни дать ни взять,
В какую дверь стучаться — неизвестно…
Прости, сынок! Но не могла я стать
У извергов скотиной бессловесной.

Прости, сынок! Забудь отцовский дом,
Родная мать его не пощадила —
На всё пошла, но праведным судом
Злодеев на погибель осудила.

Жестокую придумала я месть —
Живьем сожгла, огнем сжила со света!
Но если только бог на небе есть —
Он все грехи отпустит мне за это.

Пусть я стара, и пусть мой волос сед,—
Уж раз война, так всем идти войною…
Тут подошел откуда-то сосед
С ружьем в руках, с котомкой за спиною.

Он осторожно посмотрел кругом,
Подумал молча, постоял немного,
«Ну, что ж,— сказал,— Антоновна, идем!
Видать, у нас теперь одна дорога…»

И мы пошли. Сосед мой впереди,
А я за ним заковыляла сзади.
И вот, смотри, полгода уж поди
Живу в лесу у партизан в отряде.

Варю обед, стираю им белье,
Чиню одёжу — не сижу без дела.
А то бывает, что беру ружье,—
И эту штуку одолеть сумела.

Не будь я здесь — валяться б мне во рву,
А уж теперь, коль вырвалась из плена,
Своих врагов и впрямь переживу,—
Уж это так. Уж это непременно.

1942

Мы победили, потому что были вместе?

Вот такой плакат можно встретить на улицах Петербурга

В день 9 мая как-то не хочется выдавливать из себя пустопорожние фразы и засорять эфир бездумным словоблудием. Этого добра и без меня вокруг полным-полно. Взять хотя бы нынешнюю официальную пропаганду.

На многих стендах города висит плакат «Мы победили, потому что были вместе». Правильно ли такое утверждение? На мой взгляд, не совсем. Конечно, все знают выражение «В единстве — сила», но, если подвергнуть его более пристальному рассмотрению… Окажется, что сила может быть разной (не только созидательной, но и разрушительной), да и единство может быть не только в мужестве и доблести, но и в трусости, подлости, предательстве и так далее по списку.

Но пусть тот, кто сейчас читает эти строки, поймёт меня правильно. Я вовсе не хочу сказать, что единства в доблести, мужестве, храбрости и желании «разгромить, уничтожить врага» не было. Ещё как было! И словосочетание «массовый героизм советских воинов» — не пустая фраза.

Моя мысль состоит лишь в том, что единство это не причина, а следствие, внешнее проявление какой-то недоступной для досужего наблюдателя психологической особенности советского человека.

Любая война, в конечном счёте, сводится к уничтожению физической силы противоборствующих сторон, т.е. к смерти отдельно взятых участников боевых действий, а как с ней, со смертью-то быть?

Ведь трудно себе представить ситуацию, когда сотни и даже тысячи людей охвачены одним единым желанием умереть через несколько дней или даже часов. Инстинкт-то самосохранения никто не отменял! А в экстремальных ситуациях он порой действует эффективнее любого приказа или идеологического принуждения.

Тогда в чём же дело?

Все мы знаем бесчисленное количество примеров героизма, достойных восхищения самопожертвований, которые числятся среди подвигов советских бойцов, но каков был мотив их поступков? Какой психологический механизм действовал в данном случае? Ненависть к врагу? Желание освободить мир от коричневой чумы? Любовь к Родине? Обожание партии и правительства?

Думается, что ни одно, ни другое, ни третье.

Это потом тому или иному поступку (безусловно героическому и достойному восхищения) дали идеологическую мотивацию, изначально же было совсем другое:

Страх смерти не имеет ничего общего с жаждой жизни. Тот, кто на самом деле жаждет жить, не боится смерти. Ожидающий смерти боится её.

Эта мысль принадлежит русскому советскому философу, социологу, писателю и публицисту — Александру Александровичу Зиновьеву (1922—2006), который в период Великой Отечественной войны служил в штурмовой авиации.

Одно из художественных произведений Зиновьева, жанр которых писатель обозначил как социологических роман, носит название «Гомо советикус». Оно было опубликовано в 1982-м году на Западе и является как бы итогом размышлений Зиновьева о социальной и психологической природе советского человека, а глава «Гомо советикус»‘а, из которой была заимствована вышеприведённая цитата, называется «Готовься к смерти».

Будет нелишним привести и другие строки этой главы, посвящённые своеобразной науке умирать hominis sovetici, т.е. советского человека по Александру Зиновьеву.

Александр Зиновьев. Гомо Советикус. Отрывок из главы «Готовься к смерти»

Выдающийся русский советский логик, социальный философ, социолог и писатель Александр Александрович Зиновьев (1922—2006)

Научись смотреть на себя со стороны, и тебе покажется комичным, как такое мизерное существо ухитряется развить в себе такой грандиозный страх смерти. Тогда ты увидишь, что страх смерти не имеет ничего общего с жаждой жизни. Тот, кто на самом деле жаждет жить, не боится смерти. Ожидающий смерти боится ее. Знай: мертвым безразлично то, что после их смерти остается жизнь.

И не забывай твердить себе каждый раз, как об этом вспомнишь, что ты готов умереть. Лучше это делать без трагического пафоса, спокойно, даже с усмешкой. Мол, все равно все подохнем. Что касается меня, то я готов хоть сейчас. Я все равно все познал. И мне все равно нечего терять. У меня не осталось ничего родного, ничего святого, ничего таинственного. Я готов платить за жизнь адекватную ей плату. Я считаю эту плату справедливой. Но…

Вот в этом-то «но» и состоит суть нашего учения о смерти. Готовность встретить смерть достойно человека и покорность перед лицом смерти суть противоположности. В первом случае человек сражается за жизнь до последнего мгновения, во втором — впадает в панику и капитулирует. Я расскажу вам коротенькую притчу, которую сам услыхал в Москве от одного незнакомого пропойцы.

Так вот, признав справедливость смерти и выработав в себе готовность умереть, скажи в заключение это замечательное, жизнеутверждающее «но». Скажи себе по-русски: «Погибать, так с музыкой!» И дерись за жизнь. Не проси, не умоляй, а дерись!

День космонавтики 12 апреля 2018-го года

Юрий Алексеевич Гагарин (1934—1968). Советский плакат

С того памятного дня, когда первый человек — Юрий Алексеевич Гагарин (1934—1968) — оказался в космосе прошло уже 57 лет. Дата, конечно, не круглая — до юбилея осталось три года — но в этом году также есть повод, хотя, может быть, и невесёлый, вспомнить первого космонавта планеты.

Дело в том, что 27 марта 2018-го года исполнилось ровно 50 лет со дня трагической гибели Юрия Гагарина, который погиб 27 марта 1968-го года в авиационной катастрофе вблизи деревни Новосёлово Киржачского района Владимирской области, выполняя тренировочный полёт под руководством полковника Владимира Серёгина.

Гагарина похоронили со всеми возможными в то время почестями. Прощание проходило в Центральном доме Советской армии, на Красной площади состоялся траурный митинг, в стране была объявлена минута молчания, а урна с прахом была захоронена в Кремлёвской стене.

В годовщину полёта первого человека в космос, мы предлагаем Вам послушать самую известную песню, посвященную Юрию Гагарину, которая была написана после его гибели композитором Александрой Пахмутовой на стихи поэта Николая Добронравова. Песня эта называется «Знаете, каким он парнем был?». Вместе с другими произведениями она вошла в песенный цикл Пахмутовой и Добронравова «Созвездие Гагарина». Всего в цикле четыре песни: «Смоленская дорога», «Запевала звёздных дорог», «Как нас Юра в полёт провожал», «Знаете, каким он парнем был?»

Одним из первых исполнителей вышеупомянутых произведений стал Юрий Гуляев. Именно в его интерпретации «Знаете, каким он парнем был» прозвучала в финале телевизионной передачи «Песня-71». На этом конкурсе самая известная песня о Юрии Гагарине была исполнена на бис и названа «гимном Прометею космоса».

А. Пахмутова, Н. Добронравов. Знаете, каким он парнем был. Слушать онлайн. Видео

«Знаете, каким он парнем был» (1971). Песня Александры Пахмутовой на стихи Николая Добронравова. Исполняет Юрий Гуляев в сопровождении Эстрадно-симфонического оркестра Центрального телевидения и Всесоюзного радио. Фрагмент видеозаписи телевизионного фестиваля «Песня-71». 1971 г.

А. Пахмутова, Н. Добронравов. Знаете, каким он парнем был. Текст

Знаете, каким он парнем был,
Тот, кто тропку звездную открыл?!
…Пламень был и гром,
Замер космодром,
И сказал негромко он,

ПРИПЕВ:
Он сказал: «Поехали!»
Он взмахнул рукой.
Словно вдоль по Питерской, Питерской,
Пронесся над Землей.

Знаете, каким он парнем был!
Как поля родные он любил…
В той степной дали
Первый старт с Земли
Был признаньем ей в любви.

ПРИПЕВ

Знаете, каким он парнем был!
На руках весь мир его носил…
Сын Земли и звезд
Нежен был и прост,
Людям свет, как Данко, нес.

ПРИПЕВ

Знаете, каким он парнем был!
Как на лед он с клюшкой выходил,
Как он песни пел,
Весел был и смел,
Как азартно жить хотел!

ПРИПЕВ

Знаете, каким он парнем был?
Нет, не «был»! Ведь смерть он победил!
Слышишь дальний гром,
Видишь, это он
Вновь идет на космодром.

ПРИПЕВ:

Говорит: «Поехали!»
И живой звездой,
Словно вдоль по Питерской, Питерской,
Несется над Землей!

Две последние строки припева повторяются

1971

Выборы в СССР и современной России

«Все на выборы!» Плакат времён СССР

Если верить рекламным листовкам, сегодня, 18 марта 2018 года, народ нашей страны должен выбрать своё будущее, т.е. президента Российской Федерации. Наверное, ни у кого не вызывает сомнение исход этого мероприятия, вопрос только в деталях: сколько процентов наберёт победитель. Конечно, не 99,9%, но несомненно, что намного больше 50-ти. Скажем, 60 с хвостиком. Такой результат, безусловно, хорош, но как далеко ему до итогов аналогичного политического действа в Советском Союзе, где цифры были лапидарны, а результаты более чем однозначны!

Возьмём, к примеру, выборы в Верховный Совет РСФСР 1938-го года. Явка на эти выборы составила 99,3 %, а сталинский избирательный блок коммунистов и беспартийных (иных просто и не могло быть!) получил в Верховном Совете 727 мест из 727-ми возможных.

Вот это настоящие результаты! Короче говоря, лозунги остаются прежними:

ВСЕ НА ВЫБОРЫ! ВЫБЕРЕМ ЛУЧШИХ! ВЫБЕРЕМ ДОСТОЙНЫХ!

Об этом, кстати, поётся в песне братьев Покрасс на стихи Василия Лебедева-Кумача.

Дан. и Дм. Покрасс, В. Лебедев-Кумач. Выборы в Верховный Совет РСФСР. Видео

«Выборы в Верховный Совет РСФСР» (1938). Песня Даниила и Дмитрия Покрасс на стихи Василия Лебедева-Кумача. Архивная кинохроника. 1938 г.

Дан. и Дм. Покрасс, В. Лебедев-Кумач. Выборы в Верховный Совет РСФСР. Текст

Пришел долгожданный и радостный день!
Товарищ, пойдем опускать бюллетень!
Смотри: вместе с нами идет вся страна,
Великим единством крепка и сильна.

ПРИПЕВ:
Со сталинским именем в сердце идет
Деревня и город, колхоз и завод,—
Несметная рать, всенародная рать
Достойных идет выбирать.

Мы тех посылаем в Верховный Совет,
Кто дал нашей Родине мир и расцвет.
Дал правду сердцам и работу — рукам.
Восторг — молодым и покой — старикам!

ПРИПЕВ

Ты слышишь, товарищ: из дальних широт
Полярник свой голос по радио шлет,
И с Родиной вместе в далеких морях,
Как мы, голосует советский моряк.

ПРИПЕВ

На дальней заставе, в сосновой глуши.
Свой голос подать пограничник спешит.
Пришел долгожданный и радостный день!
Товарищ, пойдем опускать бюллетень!

ПРИПЕВ

Песня «Авиамарш» является не только одной из самых популярных, но и самых первых советских песен.

Аккорды для гитары

Текст песни

Авторы

История создания

Слушать песню онлайн

Табулатура в формате Guitar Pro

Песня «Авиамарш». Аккорды для гитары

Размер 4 / 4

Транспонировать в другую тональность. На полтона

C	F	G7	A7	Dm
Fm6	Am	D7	G	G6

Условные обозначения

Песня «Авиамарш». Текст

Мы рождены, чтоб сказку сделать былью,
Преодолеть пространство и простор.
Нам разум дал стальные руки-крылья,
А вместо сердца — пламенный мотор.

ПРИПЕВ:
Всё выше, выше, и выше
Стремим мы полет наших птиц;
И в каждом пропеллере дышит
Спокойствие наших границ.

Бросая ввысь свой аппарат послушный
Или творя невиданный полет,
Мы сознаем, как крепнет флот воздушный,
Наш первый в мире пролетарский флот.

ПРИПЕВ

Наш острый взгляд пронзает каждый атом,
Наш каждый нерв решимостью одет.
И верьте нам — на всякий ультиматум
Воздушный флот сумеет дать ответ.

ПРИПЕВ

1920

Песня «Авиамарш». Биография авторов

Юлий Хайт

Юлий Абрамович Хайт родился 3 (15) ноября 1897 года в еврейской семье в Киеве. В 1921 году окончил юридический факультет Киевского университета. Брал уроки композиции у М. И. Пруслина. В том же году переехал в Москву. В 1923—1949 гг. — сотрудник организаций по охране авторских прав советских композиторов. В 1949 г. был репрессирован и находился в заключении до 1953 г. Кроме «Авиамарша» Юлием Хайтом написано множество других музыкальных произведений: песен и романсов («Короче будут встречи», «Мы с тобой не пара», «Я не забуду», «За гитарный перезвон», «Не надо встреч», «Не по пути» и др.), а также военно-патриотических маршей для духовых оркестров («Смена», «Наш герб», «Красные моряки», «Краснофлотский марш», «Советский герой», «Привет победителям», «Гвардейские знамена», «Слава героям» и др.). Скончался 6 декабря 1966 года. Похоронен в Москве на Введенском кладбище.

Павел Герман

Павел Давидович Герман родился в г. Каменце-Подольском в 1894 году. В 1914 г., с началом Первой мировой войны, переехал в Киев. Здесь увидел свет первый сборник романсов на стихи Германа. В Киеве поэт находился и во время Гражданской войны. В 1920-м работал вместе с композитором Ю. Хайтом в эвакопункте, а также совместно с Хайтом выступал в кафе «ХЛАМ» (Художники-Литераторы-Артисты-Музыканты). В 1921-м году переехал в Москву, став заведующим литературной частью Московского цирка. С 1924 по 1928 некоторое время жил в Риге, а затем в Париже. В 1928-м начал заниматься журналистикой, подготовив к печати совместно с Н. Агнивцевым несколько эстрадных сборников в издательстве «Теакинопечать». Кроме «Авиамарша» перу Германа принадлежит также знаменитая «Песня о кирпичном заводе» (музыка В. Кручинина, 1923), которая быстро ушла в народ под названием «Кирпичики». Этому немало способствовало то, что песню стала исполнять К. Шульженко, с которой Герман познакомился в 1924-м в Харькове. Среди других популярных песен Германа упомянем «Только раз бывают в жизни встречи», «Не жалею» (музыка Б. Фомина); «Дни за днями катятся», «Песня остается песней» (музыка С. Покрасса, 1923); «Коломбо» (музыка Ю. Хайта); «Никогда» (музыка Д. Бицко); «Записка» (музыка Н. Бродского). Скончался Павел Давидович Герман в 1952 году в Москве.

Песня «Авиамарш». История создания песни

Это было в 1920 году. Красная Армия недавно освободила Киев. Гражданская война продолжалась, и на вокзале собирались всё новые и новые команды добровольцев и мобилизованных. Здесь они грузились в эшелоны.

На эвакопункте в числе других работали два молодых человека — Павел Герман и Юлий Хайт. Они писали песни, стихи, выступали перед новыми бойцами.

Репертуар у них был, скажем прямо, разный.

Друзьям особенно удавались цыганские романсы или как писалось на обложке нотных тетрадей «издания автора», «Романсы настроения». Это было сочинение Павла Германа:

Все, что было, все, что ныло,
Все давным-давно уплыло,
Только ты, моя гитара,
Прежним звоном хороша…

Работали Герман и Хайт не за деньги — по душевному порыву, ну, и еще за паек, впрочем не всегда перепадавший им.

Начинающие поэт и композитор еще недавно выступали в кафе с загадочным названием «Хлам». Впрочем, это название довольно легко расшифровывалось по первым буквам: художники — литераторы — артисты — музыканты. Из атмосферы богемы Герман и Хайт попали в предбоевую обстановку и здесь, на вокзале, проходили новую школу жизни. Они сочинили песню:

Мы идем на смену старым,
Утомившимся бойцам,
Мировым зажечь пожаром
Пролетарские сердца.

Эта песня стала в ту пору очень известной. Кроме того, Юлий Хайт вместе с юношей Владимиром Агатовым сочинили еще в оккупированном Киеве мелодекламацию «Шахматы»:

Шах королю, шах королеве,
И пешки сняли короля.

Поэта Германа и композитора Хайта заметили работники политуправления армии. Они поручили молодым активистам вокзального эвакопункта сочинить авиамарш. Весьма оригинальное задание по тем временам! Кроме полетов авиатора Уточкина на ипподроме, никакой другой авиации молодые авторы не видывали.

Их повезли на аэродром. На поляне стояли два странных неуклюжих сооружения из дерева, материи, металла. Это и была военная авиация, которую поручалось воспеть.

Когда Герман принес своему товарищу слова будущей песни, Хайт спросил его:

— Что такое атом?

В тексте говорилось еще об ультиматуме. Речь шла об угрозах буржуазии в адрес молодой Советской Республики.

Сейчас, вчитываясь в слова «Авиамарша», я вижу еще много интересного, дышащего историей. Не только атом был как бы предсказан Германом. В песне говорилось о спокойствии границ, а границы государства только-только устанавливались — гражданская война сменялась для Красной Армии пограничной службой.

«Авиамарш» очень понравился «заказчикам». Работники Политуправления гордились тем, что сопричастны к созданию песни.

Герман и Хайт исполняли песни на вокзале. Хайт стучал по клавишам реквизированного рояля, Герман пел. Красноармейцы уезжали не только с пайком из сухарей и леденцов. В паек входила песня.

Росла наша авиация, росла популярность «Авиамарша». В 1925 году его пели участники перелета Москва — Пекин.

Первый теоретик завоевания космоса Константин Эдуардович Циолковский сказал об «Авиамарш?»: «Прекрасная музыка! Хорошие и замечательно правдивые слова».

В 1930 году в Берлин приехала первая делегация московских рабочих. На параде рабочих отрядов пели «Все выше».

7 августа 1933 года был опубликован приказ Реввоенсовета № 132, в котором песня объявлялась маршем Воздушных Сил СССР.

Когда Чкалов, Байдуков и Беляков, «творя невиданный полет», приземлились в Америке, американцы их приветствовали «Авиамаршем» на английском языке.

«Авиамарш» — одна из старейших наших песен. Она по-прежнему единственная, официальным приказом утвержденная как марш одного из родов войск. Есть марши танкистов, ракетчиков, десантников, но это, так сказать, вольны? сочинения, не дослужившиеся до приказа Реввоенсовета. А все-таки не приказ, а всенародное признание и любовь определили судьбу «Авиамарша».

Источник: Евгений Долматовский. Авиамарш // Долматовский Е. А. Рассказы о твоих песнях. М., 1973

Песня «Авиамарш». Видео. Слушать песню онлайн

Песня «Авиамарш». Табулатура в формате Guitar Pro

Песня «Авиамарш» Юлия Хайта на стихи Павла Германа. Табулатуру песни в формате Guitar Pro 5 можно скачать здесь: Ю. Хайт, П. Герман. Песня «Авиамарш»

Фотография, ставшая одним из символов Великой Отечественной войны

22 июня 1941 года — ровно 75 лет назад — началась Великая Отечественная война, музыкальным символом которой стала песня композитора Александра Александрова на стихи поэта Василия Лебедева-Кумача «Священная война» («Вставай, страна огромная»). О ней наш сегодняшний рассказ.

Песня «Священная война». Текст

Плакат советского художника И. М. Тоидзе (1902—1985) «Родина-мать зовёт!» (1941)

Пожалуй, нет такого человека, который бы не знал эту песню по первой строчке «Вставай, страна огромная». Но, наверное, не все помнят её целиком. На всякий случай напомним полный текст «Священной войны», интересный с точки зрения употребляемых в нём поэтических образов, весьма отличных от образов традиционной советской патриотической песни.

Вставай, страна огромная,
Вставай на смертный бой
С фашистской силой тёмною,
С проклятою ордой!

ПРИПЕВ:
Пусть ярость благородная
Вскипает, как волна!
Идёт война народная,
Священная война.

Как два различных полюса
Во всем враждебны мы:
За свет и мир мы боремся,
Они — за царство тьмы.

ПРИПЕВ

Дадим отпор душителям
Всех пламенных идей,
Насильникам, грабителям,
Мучителям людей!

ПРИПЕВ

Не смеют крылья черные
Над Родиной летать,
Поля ее просторные
Не смеет враг топтать!

ПРИПЕВ

Гнилой фашистской нечисти
Загоним пулю в лоб,
Отребью человечества
Сколотим крепкий гроб!

ПРИПЕВ

Пойдём ломить всей силою,
Всем сердцем, всей душой
За землю нашу милую,
За наш Союз большой!

ПРИПЕВ

Встает, страна огромная,
Встает на смертный бой
С фашистской силой темною,
С проклятою ордой!

ПРИПЕВ

1941

Песня «Священная война». История создания

Не менее интересна и история создания песни «Священная война».

Этот отрывок из романа Константина Федина «Костер» почти с документальной достоверно­стью передает картину первого исполнения «Священной войны» на Белорусском вокзале столицы 27 июня 1941 года.

Интересна история создания одной из самых знаменитых песен Великой Отечественной войны.

24 июня 1941 года газеты «Известия» и «Крас­ная звезда» опубликовали стихотворение В. И. Лебедева-Кумача, начинавшееся словами: «Вставай, страна огромная, вставай на смер­тный бой…» Стихи эти потребовали от поэта упорной работы. Хранящиеся в архиве чернови­ки говорят о том, что Лебедев-Кумач не раз переписывал и дорабатывал отдельные строки и строфы, подчас заменяя целые четверостишия. Видимо, замысел этих стихов возник у поэта еще в предвоенную пору. По свидетельству Евг. Долматовского, за несколько дней до веро­ломного нападения гитлеровских полчищ Лебе­дев-Кумач под впечатлением кинохроники, где показывались налеты фашистской авиации на города Испании и Варшаву, занес в свою записную книжку такие слова:

Не смеют крылья черные
Над Родиной летать…

Советский композитор Александр Васильевич Александров (1883—1946)

Стихотворение в газете прочитал руководитель Краснознаменного ансамбля песни и пляски Красной Армии А. В. Александров. Оно произ­вело на него такое сильное впечатление, что он сразу же сел за рояль. На другой день, придя на репетицию, композитор объявил:

— Будем разучивать новую песню — «Священная война».

Он написал мелом на грифельной доске слова и ноты песни — печатать не было времени! — а певцы и музыканты переписали их в свои тетрадки. Еще день — на репетицию с орке­стром, и 27 июня — премьера на Белорусском вокзале, узловом пункте, откуда в те дни отправлялись на фронт боевые эшелоны.

Читателя, наверно, удивит, как в такой необы­чайно короткий срок удалось создать песню, которая навсегда вошла в историю как одна из лучших песен военных лет, как одна из самых удачных героических песен нашей эпохи? Но если мы проследим творческий путь ее авторов, то нам многое станет ясным.

Советский поэт Василий Иванович Лебедев-Кумач (1898—1949)

Василий Иванович Лебедев-Кумач еще в годы гражданской войны был автором многих красноармейских песен. В годы мирного стро­ительства его стихотворения «Песня о Родине», «Москва майская», «Если завтра война» и мно­гие другие, положенные на музыку, стали поистине народными песнями.

В творчестве Александра Васильевича Алексан­дрова военной песне принадлежала основная роль. Будучи руководителем Ансамбля красно­армейской песни и пляски, он написал десятки прекрасных, подлинно патриотических произве­дений.

Творческая дружба этих двух выдающихся ху­дожников началась еще в довоенное время. Им принадлежит «Гимн партии большевиков», му­зыка которого впоследствии стала музыкой Государственного Гимна СССР. Так что «Свя­щенная война» явилась как бы результатом их многолетнего содружества.

Но вернемся к премьере. Ветераны ансамбля вспоминают, как это было.

Сразу после напряженной репетиции группа ансамбля выехала на Белорусский вокзал для выступления перед бойцами, уезжающими на передовую (мы не оговорились, сказав «группа ансамбля». Дело в том, что полного состава коллектива в те дни уже не было. Три группы сразу же выехали на фронт, а четвертая, руководимая А. В. Александровым, оставалась временно в Москве для обслуживания воинских частей, госпиталей, выступлений на радио и разучивания новых песен).

Вид вокзала был необычен: все помещения до отказа заполнены военными, как говорится, яблоку негде упасть. На всех новое, еще не пригнанное обмундирование. Многие уже успе­ли получить винтовки, пулеметы, саперные лопатки, противогазы, словом, все, что полага­ется фронтовику.

В зале ожидания был сколочен из свежевы­струганных досок помост — своеобразная эстра­да для выступления. Артисты ансамбля подня­лись на это возвышение, и у них невольно зародилось сомнение: можно ли выступать в такой обстановке? В зале — шум, резкие коман­ды, звуки радио.

Советский военный плакат «Беспощадно разгромим и уничтожим врага!». Кукрыниксы. 1941 г.

Слова ведущего, который объявляет, что сей­час впервые будет исполнена песня «Священная война», тонут в общем гуле. Но вот поднимает­ся рука Александра Васильевича Александрова, и зал постепенно затихает… Волнения оказались напрасными. С первых же тактов песня захватила бойцов. А когда зазву­чал второй куплет, в зале наступила абсолют­ная тишина.

Все встали, как во время исполнения гимна. На суровых лицах видны слезы, и это волнение передается исполнителям. У них у всех тоже слезы на глазах…

Песня утихла, но бойцы потребовали повторе­ния. Вновь и вновь — пять раз подряд! — пел ансамбль «Священную войну».

Так начался путь песни, славный и долгий путь. С этого дня «Священная война» была взята на вооружение нашей армией, всем народом. Ее пели всюду — на переднем крае, в партизанских отрядах, в тылу, где ковалось оружие для победы. Каждое утро после боя кремлевских курантов она звучала по радио.

В летописи Отечественной войны есть немало героических эпизодов, рассказывающих о том, как вступала в бой эта песня-гимн. Один из них относится к весне 1942 года. Небольшая группа защитников Севастополя заняла оборону в пе­щере, выдолбленной в скале. Гитлеровцы яро­стно штурмовали эту естественную крепость, забрасывали ее гранатами. Силы защитников таяли… И вдруг из глубины подземелья послы­шалась песня:

Вставай, страна огромная,
Вставай на смертный бой
С фашистской силой темною,
С проклятою ордой!..

Потом раздался сильный взрыв, и обломки скалы завалили пещеру… Не сдались советские воины ненавистному врагу.

«Священная война» звучала во многих странах мира. Несколько лет назад Краснознаменный ансамбль песни и пляски Советской Армии был на гастролях в Канаде. Эта песня не входила в его концертную программу. Но 9 мая в честь праздника Победы артисты решили начать кон­церт «Священной войной», хотя не чувствовали особой уверенности, что песня дойдет до слу­шателей: уж больно далеки они были от собы­тий второй мировой войны. Успех был ошелом­ляющий. На следующий день местные газеты сообщали, что русские отметили День Победы песней, с которой они начали долгую и тяже­лую дорогу к Берлину, к победе. В этом они были правы!

Автор «Священной войны» А. В. Александров в свое время писал: «Я не был никогда военным специалистом, но у меня все же оказалось могучее оружие в руках — песня. Песня так же может разить врага, как и любое оружие!»

Источник: Священная война // А. Е. Луковников. Друзья-однополчане. М., 1980

Песня «Священная война». Аккорды для гитары, бой, перебор, табулатура

С музыкальной точки зрения песня представляет собой марш, написанный в нехарактерном для него трёхдольном размере (3/4). В скобках заметим, что размер марша — 2/4, в размере 3/4 написано подавляющее количество вальсов. Эта метроритмическая особенность придаёт песне эпическую серьёзность, не создавая при этом монотонности традиционного марша.

Гармония песни подчёркивает замысел поэта — создать контрастные образы Добра и Зла. Запев написан в миноре. Гармоническая последовательность запева: Am—Dm—Am—E7—Am—Dm6—E7—Am—Dm—Am—E7—Am. В припеве происходит модуляция в параллельный мажор: G7—C—G7—C—Dm6. Заключительная часть возвращается в минор: E7—Am—Dm—Am—E7—Am.

Подробнее здесь:

Аккорды для гитары, бой, перебор
Табулатура

Песня «Священная война». Слушать онлайн

Запись с концерта, посвящённого 70-летию ансамбля (1998). Дирижёр — Виктор Фёдоров.

Сегодня очевидцев тех страшных событий остаётся всё меньше и меньше. Постепенно уходит поколение, пережившее все ужасы осаждённого города. Но на страницах документов, дневников, воспоминаний остаётся их живое свидетельство.

Плакат советского художника Ираклия Тоидзе (1902—1985), визуальный символ Великой Отечественной войны, созданный в конце июня 1941 года

Блокада Ленинграда. Об этом событии Великой Отечественной войны написано множество художественных произведений, документальной прозы и мемуаров. Однако большинство из них было создано в советское время и, следовательно, не избежало, в той или иной степени, идеологической правки партийных органов Советского Союза. После распада СССР и отказа от коммунистической идеологии российская публицистика впала в другую крайность. В списках литературы о блокадном Ленинграде одна за другой стали появляться публикации, сделанные опять-таки по трафарету (в данном случае — антисоветскому), которые «разоблачали» корыстолюбие и мелочность тогдашних руководителей города, что, конечно же, не способствовало и не способствует объективному и правильному пониманию одного из самых ужасных эпизодов Великой Отечественной. Поэтому особый интерес представляют свидетельства sine ira et studio (без гнева и пристрастия), одним из которых является книга Николая Николаевича Никулина (1923—2009) «Воспоминания о войне», в которой автор рассказывает не только о том, что ему пришлось пережить в действующей армии, но и о первых месяцах войны и блокады Ленинграда.

Для справки. Николай Николаевич Никулин (1923—2009) — советский и российский учёный с мировым именем, кандидат искусствоведения, профессор и заведующий кафедрой истории европейского искусства XV—XVIII веков Санкт-Петербургской академии художеств имени И. Е. Репина, специалист по живописи Северного Возрождения, научный сотрудник отдела западноевропейского искусства и хранитель коллекции нидерландской и немецкой живописи Эрмитажа, автор свыше 160 статей, книг, каталогов, учебников и учебных пособий («Нидерландское искусство в Эрмитаже», «Нидерландское искусство XV–XVI веков в музеях СССР», «Немецкое искусство в Эрмитаже», «Золотой век нидерландской живописи», «Антон Рафаэль Менгс», «Якоб Филипп Хаккерт» и др.). Закончив в 1941 году десятилетку, добровольцем ушёл на фронт. Принимал участие во многих боевых операциях, проводившихся в Ленинградской области, в прорыве и снятии блокады Ленинграда, в боях за станцию Медведь, города Псков, Тарту, Либаву. Закончил войну в Берлине в звании сержанта. Был четырежды ранен, контужен. За проявленное мужество награждён Орденом Отечественной войны I степени, Орденом Красной Звезды, двумя медалями «За отвагу», медалями «За оборону Ленинграда», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина» и другими наградами.

Отрывки из книги Н. Никулина приводятся по изданию 2013 года с заголовками, которые отсутствуют в авторском тексте.

Весна 1941 года

Весной 1941 года в Ленинграде многие ощущали приближение войны. Информированные люди знали о ее подготовке, обывателей настораживали слухи и сплетни. Но никто не мог предполагать, что уже через три месяца после вторжения немцы окажутся у стен города, а через полгода каждый третий его житель умрет страшной смертью от истощения. Тем более мы, желторотые птенцы, только что вышедшие из стен школы, не задумывались о предстоящем. А ведь большинству суждено было в ближайшее время погибнуть на болотах в окрестностях Ленинграда. Других, тех немногих, которые вернутся, ждала иная судьба — остаться калеками, безногими, безрукими или превратиться в неврастеников, алкоголиков, навсегда потерять душевное равновесие.

Объявление войны

Объявление войны я и, как кажется, большинство обывателей встретили не то чтобы равнодушно, но как-то отчужденно. Послушали радио, поговорили. Ожидали скорых побед нашей армии — непобедимой и лучшей в мире, как об этом постоянно писали в газетах. Сражения пока что разыгрывались где-то далеко. О них доходило меньше известий, чем о войне в Европе. В первые военные дни в городе сложилась своеобразная праздничная обстановка. Стояла ясная, солнечная погода, зеленели сады и скверы, было много цветов. Город украсился бездарно выполненными плакатами на военные темы. Улицы ожили. Множество новобранцев в новехонькой форме деловито сновали по тротуарам. Повсюду слышалось пение, звуки патефонов и гармошек: мобилизованные спешили последний раз напиться и отпраздновать отъезд на фронт. Почему-то в июне-июле в продаже появилось множество хороших, до тех пор дефицитных книг. Невский проспект превратился в огромную букинистическую лавку: прямо на мостовой стояли столы с кучами книжек. В магазинах пока еще было продовольствие, и очереди не выглядели мрачными.

Ленинград готовится к войне

Дома преобразились. Стекла окон повсюду оклеивали крест-накрест полосками бумаги. Витрины магазинов забивали досками и укрывали мешками с песком. На стенах появились надписи — указатели бомбоубежищ и укрытий. На крышах дежурили наблюдатели. В садах устанавливали зенитные пушки, и какие-то не очень молодые люди в широченных лыжных штанах маршировали там с утра до вечера и кололи чучела штыками. На улицах то и дело появлялись девушки в нелепых галифе и плохо сшитых гимнастерках. Они несли чудовищных размеров баллоны с газом для аэростатов заграждения, которые поднимались над городом на длинных тросах. Напоминая огромных рыб, они четко вырисовывались в безоблачном небе белых ночей.

А война, между тем, где-то шла. Что-то происходило, но никто ничего толком не знал. В госпитали стали привозить раненых, мобилизованные уезжали и уезжали. Врезалась в память сцена отправки морской пехоты: прямо перед нашими окнами, выходившими на Неву, грузили на прогулочный катер солдат, полностью вооруженных и экипированных. Они спокойно ждали своей очереди, и вдруг к одному из них с громким плачем подбежала женщина. Ее уговаривали, успокаивали, но безуспешно. Солдат силой отрывал от себя судорожно сжимавшиеся руки, а она все продолжала цепляться за вещмешок, за винтовку, за противогазную сумку. Катер уплыл, а женщина еще долго тоскливо выла, ударяясь головою о гранитный парапет набережной. Она почувствовала то, о чем я узнал много позже: ни солдаты, ни катера, на которых их отправляли в десант, больше не вернулись.<…>

Первая бомбёжка

В августе дела на фронте под Ленинградом стали плохи, дивизия ушла на передовые позиции, а с нею вместе — половина наших курсов в качестве пополнения. Все они скоро сгорели в боях. Ангел-хранитель вновь спас меня: я остался в другой половине. Начались бомбежки. Особенно эффектна была первая, в начале сентября. В тишине солнечного дня в воздухе вдруг возник гул, неизвестно откуда исходящий. Он все нарастал и нарастал, задрожали стекла, и все кругом стало вибрировать. Вдали, в ясном небе, появилась армада самолетов. Они летели строем, на разной высоте, медленно, уверенно. Кругом взрывались зенитные снаряды — словно клочья ваты в голубом небе. Артиллерия била суматошно, беспорядочно, не причиняя вреда самолетам. Они даже не маневрировали, не меняли строй и, словно не замечая, пальбы, летели к цели. Четко видны были желтые концы крыльев и черные кресты на фюзеляжах. Мы сидели в «щелях» — глубоких, специально вырытых канавах. Было очень страшно, и я вдруг заметил, что прячусь под куском брезента.

Бадаевские продовольственные склады

Фугасные бомбы, сотрясая землю, рвались вдали. На нас же посыпались зажигалки. Они разрядили обстановку: курсанты повыскакивали из укрытий и бросились гасить очаги пожаров. Это было вроде новой увлекательной игры: зажигалка горит, как бенгальский огонь, и надо ее сунуть в песок. Шипя и пуская пар, она гаснет. Когда все кончилось, мы увидели клубы дыма, занимавшие полнеба. Это горели Бадаевские продовольственные склады. Тогда мы еще не могли знать, что этот пожар решит судьбу миллиона жителей города, которые погибнут от голода зимой 1941–1942 годов.

Бомбёжки. Немецкие агенты

Бомбежки стали систематическими. Во двор училища угодила фугаска, разорвавшая в клочья нескольких человек, были разбиты здания на соседних улицах, в частности госпиталь (там, где сейчас ГИДУВ). Ходили слухи, что шпионы сигнализировали немецким самолетам с крыши этого здания с помощью зеркала. Ночи мы проводили в укрытиях, вырытых во дворе. Отказали водопровод, канализация. За два часа клозеты наполнились нечистотами, но начальство быстро приняло меры: тому, кто знал два языка, пришлось основательно поработать, а на дворе выкопали примитивные устройства, как в деревне. Потери от бомбежек были невелики, больше было страха. Я сильно перетрусил, когда бомба взорвалась за окном и бросила в меня здоровенное бревно, вышибившее две рамы вместе со стеклами. За секунду до того я почему-то присел, и бревно, пролетев над моей головой, ударилось в стену рядом.

В обстановке всеобщей безалаберности свободно действовали немецкие агенты, по вечерам освещая цели множеством ракет. Одна из ракет взлетела однажды с нашего чердака. Но, конечно, никого обнаружить не удалось, так как все, кто был поблизости, — человек полтораста — бросились ловить ракетчика. Создалась бестолковая и безрезультатная давка. <…>

Внешний вид Ленинграда

Город разительно отличался от того, что был в августе. Везде следы осколков, множество домов с разрушенными фасадами, открывавшие квартиры как будто в разрезе: кое-где удерживались на остатках пола кровать или комод, на стенах висели часы или картины. Холодно, промозгло, мрачно. Клодтовы кони сняты. Юсуповский дворец поврежден. На Музее этнографии снизу доверху — огромная трещина. Шпили Адмиралтейства и Петропавловского собора — в темных футлярах, а купол Исаакия закрашен нейтральной краской для маскировки. В скверах закопаны зенитные пушки. Изредка с воем проносятся немецкие снаряды и рвутся вдали. Мерно стучит метроном. Ветер носит желтую листву, ветки, какие-то грязные бумажки… В городе царит мрачное настроение, хорошо выраженное в куплетах, несколько позже сочиненных ленинградской шпаной:

В блокаде Ленинград, стреляют и бомбят,
Снаряды дальнобойные летят.
В квартире холодно, в квартире голодно,
В квартире скучно нам, как никогда, ха-ха!
Морозы настают, нам хлеба не дают,
Покойничков на кладбище несут.
В квартире холодно, в квартире голодно.
В квартире скучно нам, как никогда, ха-ха! и т. д.

Во времена позднего СССР, когда за проявление инакомыслия на отдельно взятой кухне уже никого не сажали, получил особую популярность и распространение такой жанр устного народного творчества, как политический анекдот, который, молниеносно реагируя на любую ложь и фальшь, предлагал свою, рассказанную ядовито-глумливым эзоповским языком, версию того или иного события. Подобных анекдотов ходило великое множество. Например, вот такой.

Художник В. Корецкий. Вот наша прибыль! (1965). Увы, но сегодня многие советские плакаты воспринимаются анекдотически без каких-либо переделок.

Подходит человек к газетному киоску.
— Мне, пожалуйста, «Правду».
— «Правды» нет.
— Ну, тогда дайте «Советскую Россию».
— Продали «Россию».
— Позвольте, а что же у вас есть?
— Вот, есть «Труд» за 2 копейки.

Такой юмор был в советское время. А в предшествующие времена? Неужели не было ничего подобного процитированному образчику советского фольклора?

Для тех, кто знаком с русской историей в пределах школьного курса, покажется вполне справедливым утверждение, что советский неофициальный фольклор возник на пустом месте, пришёл из ниоткуда, а в предшествующие эпохи взаимоотношения власти и народа сводились либо к полному взаимопониманию, либо к полному отторжению. Но это не совсем так. Русского человека всегда выручало чувство юмора — единственное средство выразить свой протест, когда уже нет сил жить под той или иной властью. Даже в очень сложные, переломные и драматические периоды отечественной истории. Например, в эпоху государственных преобразований Петра I, которая характеризуется не только выдающимися достижениями в области политики, науки и культуры, но и беспрецедентным в русской истории насилием над человеческой личностью, насилием, которое ставило своей целью сделать одного верноподданного точь-в-точь похожим на другого. Очень метко и афористично высказался по этому поводу русский историк М. М. Богословский.

Больше всех от такого единообразия пострадали старообрядцы, которые в силу своих религиозных убеждений не могли выполнить многих требований царя-реформатора. Власти же обходились с ними, мягко говоря, не очень терпимо, вешая на спины мужчинам лоскут красного цвета с жёлтой нашивкой, чтобы было легче выделить раскольников мужеского пола среди других людей и при случае на них донести. Женщинам же, под угрозой штрафа и тяжкого наказания, предписывалось носить позорный головной убор — «шапку с рогами».

Лубочная картинка «Цирюльник хочет раскольнику бороду стричь». Гравюра на дереве. 1-я четверть XVIII в. Музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина. Москва

Но и старообрядцы не оставались в долгу. Пётр для них был Антихристом, а все его дела и начинания — сплошным дьявольским наваждением. Поэтому представители древнего благочестия, всеми силами стараясь спасти свою душу, строили себе жилища в труднодоступных местах, уходили в леса, а то и вовсе в мир иной в пламени какого-нибудь сруба. Для тех же, кто оставался рядом с дьяволом, было важно не только продолжать сопротивление его козням, но и каким-либо образом посрамить Антихриста. И вот тут-то и приходило на помощь чувство юмора.

В 1724 году была фактически введена система паспортов. Петровский указ строго запрещал любые перемещения крестьян по стране без «письменных отпусков за руками помещиков» или «за руками прикащиков и приходскаго священника». Стоит ли говорить, что данное нововведение, по мнению старообрядцев, являлось очередными происками дьявола. Однако некоторые из них, дабы посрамить Антихриста, иногда запасались фальшивыми юмористическими паспортами следующего содержания.

Ну, чем не юмор времён Советского Союза!