Петербург, Петроград, Ленинград в музыке и песнях. Ссылки

Вечерний Ленинград

Город Санкт-Петербург возник по воле русского царя Петра Первого или Великого, и с самого своего основания стал одним из центров русской, а впоследствии и европейской музыкальной культуры.

В XVIII веке, в годы царствования Петра, Петербург неразрывно связан с культурой русских многоголосных песен — кантов, здесь появляются многие известные впоследствии произведения этого жанра, такие, например, как канты «На взятие Шлиссельбурга» и «На победу под Полтавой». На официальных торжествах и ассамблеях играют придворные оркестры и духовые ансамбли.

Во второй половине XVIII века Санкт-Петербург — один из музыкальных центров Европы. Здесь работают итальянские композиторы В. Манфредини, Б. Галуппи, Т. Траэтта, Дж. Паизиелло, Дж. Сарти, Д. Чимароза и многие другие. Вместе с тем появляются и национальные композиторы европейского образца, создающие первые образцы русской профессиональной музыки.

В XIX веке в Санкт-Петербурге творят русские композиторы-классики А. С. Даргомыжский, А. Г. Рубинштейн, М. А. Балакирев, П. И. Чайковский, М. П. Мусоргский, Н. А. Римский-Корсаков, А. К. Глазунов, в город приезжают европейские знаменитости Ф. Лист, Р. Шуман, Г. Берлиоз, Р. Вагнер, Дж. Верди.

В XX веке, после Октябрьской революции, в Петрограде, а затем в Ленинграде развивается концертная, театральная и просветительская музыкальная деятельность.

В годы Великой Отечественной войны во взятом в кольцо фашистской блокады городе создаётся много замечательных произведений, одним из которых стала исполненная в Ленинграде Седьмая симфония Д. Шостаковича, ставшая символом стойкости и мужества ленинградцев в борьбе с врагом.

На нашем сайте мы не раз публиковали материалы по музыкальной истории Петербурга, Петрограда, Ленинграда. Вот ссылки на некоторые из них.

Юбилей Санкт-Петербурга

315 лет со дня основания Санкт-Петербурга

Песни о городе Ленина. Ноты. Тексты. Скачать

Песня о Петербурге «Васильевский остров»

Музыкальная история Санкт-Петербурга

Гимн Петербурга. История создания. Ноты. Видео

Гимн Петербурга Рейнгольда Глиэра на стихи Олега Чупрова. История создания

Рейнгольд Морицевич Глиэр (1874/75—1956) — русский советский композитор, музыкальный деятель, педагог, народный артист СССР (1938), доктор искусствоведения. Продолжатель традиций русской музыкальной классики. Балеты «Красный мак» (1927; с 1957 — «Красный цветок»), «Медный всадник» (1949), опера «Шахсенем» (1927). Концерт для голоса с оркестром (1943), 3 симфонии, 4 струнных квартета, романсы. Профессор Киевской (с 1913) и Московской (с 1920) консерваторий. Сталинская премия (1946, 1948, 1950).

В отличие от многих других вокальных произведений история создания гимна Санкт-Петербурга хорошо известна. Он был написан петербургским поэтом Олегом Чупровым на музыку Рейнгольда Глиэра и самым непосредственным образом связан с именем Александра Сергеевича Пушкина.

В Советском Союзе широко отмечались две даты, имеющие отношение к жизни нашего национального поэта. Первая из них — столетняя годовщина со дня его гибели — приходилась на 1937 год. К этому времени относится замысел Глиэра написать балет по мотивам пушкинского «Медного всадника».

Композитор начал работу над музыкой, а в 1941 году театровед Пётр Аболимов написал сценарий, который был одобрен руководством Ленинградского театра оперы и балета имени С. М. Кирова (ныне Мариинский театр), однако в связи с началом Великой Отечественной войны постановку осуществить не удалось.

К своему замыслу Глиэр вернулся осенью 1944 года, за пять лет до 150-летнего юбилея Пушкина — второй даты, связанной с именем Александра Сергеевича. В 1948 году партитура балета «Медный всадник» была готова, и балетмейстер Ростислав Захаров приступил к постановке. Премьера состоялась 14 марта 1949 года на сцене Ленинградского театра оперы и балета имени С. М.Кирова и прошла с успехом, что позволило Рейнгольду Глиэру в 1950 году стать лауреатом Сталинской премии I степени.

Альберт (Олег) Акимович Чупров (р. 1939), русский советский поэт, автор 12 стихотворных и участник многих песенных сборников, автор слов официального Гимна Санкт-Петербурга.

Успеху балета в немалой степени способствовал один из его номеров — «Гимн великому городу», который сразу же стал восприниматься как музыкальный символ Санкт-Петербурга—Петрограда—Лениграда. И вполне естесственно, многие литераторы пробовали сочинить к нему текст. Например, известный советский бард Александр Городницкий, автор одного из неофициальных гимнов города — знаменитой песни «Антланты», является одним из них. Однако на государственном и муниципальном уровне мелодия Глиэра исполнялась без слов.

В 2002 году, в канун празднования 300-летия города, Законодательным собранием Санкт-Петербурга был объявлен конкурс на текст гимна. В жюри вошли многие известные петербуржцы, среди которых были Жорес Алферов, Кирилл Лавров, Алиса Фрейндлих и многие другие. По итогам голосования, которое проходило в Эрмитажном театре, победителем был признан советский и российский поэт Олег Акимович Чупров.

17 декабря 2002 года текст гимна был утвержден Законодательным собранием, а 23 апреля 2003 года оно приняло новую редакцию закона № 165-23 «О детальном описании официальных символов Санкт-Петербурга и порядке их использования», в которой гимн объявлялся официальным государственным символом города федерального значения Санкт-Петербурга. 13 мая 2003 года новая редакция закона получила одобрение у тогдашнего губернатора города В. А. Яковлева.

Гимн Петербурга. Ноты

Ноты Гимна Петербурга Рейнгольда Глиэра на стихи Олега Чупрова.

Инструмент: ноты для голоса и аккорды;

Тональность: до мажор;

Уровень сложности: средний;

Изображение кликабельно. Нажмите на него, чтобы открыть ноты увеличенного размера в новом окне.

Гимн Петербурга. Текст

Державный град, возвышайся над Невою,
Как дивный храм, ты сердцам открыт!
Сияй в веках красотой живою,
Дыханье твое Медный всадник хранит.

Несокрушим — ты смог в года лихие
Преодолеть все бури и ветра!
С морской душой,
Бессмертен, как Россия,
Плыви, фрегат, под парусом Петра!

Санкт-Петербург, оставайся вечно молод!
Грядущий день озарен тобой.
Так расцветай, наш прекрасный город!
Высокая честь — жить единой судьбой!

2002

Гимн Петербурга. Слушать онлайн. Видео

Гимн Санкт-Петербурга («Державный град, возвышайся над Невою») Рейнгольда Глиэра на стихи Олега Чупрова. Исполняет Детский хор телевидения и радио Санкт-Петербурга под управлением Игоря Грибкова. Храм Спаса-на-Крови. Июнь 2016 года.

Композитор Станислав Пожлаков. Краткая биография. Песни. Творчество

Станислав Иванович Пожлаков (1937—2003), советский композитор, автор популярных песен «Первые шаги», «Человек из дома вышел» на стихи А. Ольгина; «Невский туман» на стихи С. Лысова; «Отзовись», «Разговор с ветром», «Причал» на стихи Н. Малышева и многих других.

Советский композитор, джазовый музыкант и исполнитель Станислав Иванович Пожлаков родился в подмосковном городе Мытищи 4 января 1937 года. До войны семья, в которой было четверо детей, переехала в Ленинград. Во время блокады все дети кроме младшего Станислава погибли.

В Ленинграде будущий композитор учился в школе №107 вместе с известным советским тележурналистом Юрием Сенкевичем, в доме которого Пожлаков впервые сел за фортепиано. В дальнейшем Станислав окончил музыкальную школу, научившись играть на пианино, баяне и саксофоне. На этих инструментах он играл в созданном вместе с друзьями окрестре, выступая в техникумах, клубах и, конечно же, в своей школе, после окончания которой поступил в институт инженеров железнодорожного транспорта, но быстро понял, что не собирается становиться специалистом в области путей сообщения, и решил полностью посвятить себя музыке.

В 1958—1965 годах Пожлаков работает руководителем различных оркестров Ленэстрады, вместе с женой и дочерью живёт в коммунальной квартире на Невском проспекте, относит песни, которые не дают ему ни популярности, ни стабильного материального достатка, на радио. Однако, после того как в эфире прозвучала песня Станислава Пожлакова на стихи Леонида Лучкина «Ребята семидесятой широты», композитор проснулся знаменитым.

В 1960-е годы Станислав Иванович становится одним из ведущих композиторов советской эстрады. В это время появляютя такие популярные песни, как «Первые шаги», «Человек из дома вышел» на стихи А. Ольгина; «Невский туман» на стихи С. Лысова; «Отзовись», «Разговор с ветром», «Причал» на стихи Н. Малышева и многие другие.

В 1970-е годы песни Пожлакова исполняют находившиеся тогда на пике популярности ВИА — вокально-инструментальные ансамбли. Это ансамбль «Дружба» под управлением Л. Броневицкого (песни «Зачем снятся сны» на стихи Р. Рождественского; «Крымские зори», «Пора любви» на стихи Г. Горбовгкого), «Лира» (песни «Белый снег» на стихи Г. Горбовского), ВИА под управлением Г. Клеймица (песни «Горько» на стихи Ю. Паркаева и «Любовь» на стихи В. Уфлянда).

Вместе с народной любовью приходит и официальное признание. В 1971 году, несмотря на отсутствие высшего музыкального образования, по рекомендации «маршала» советской песни В. П. Соловьёва-Седого, Станислава Ивановича принимают в Союз композиторов.

Находясь в зените славы, Пожлаков пробует свои силы в жанре оперетты, мюзикла, театральной и киномузыки.

Им написана оперетта «Гори, гори, моя звезда»; мюзиклы «Сирано де Бержерак» и «Зойкина квартира»; музыка для двух программ мюзик-холла — «Нет тебя прекрасней» и «От сердца к сердцу». Композитор является также автором музыки к двадцати кинофильмам, два из которых — «Кортик» и «Бронзовая птица» — до сих пор пользуются неизменной популярностью российских школьников.

С распадом Советского Союза для Станислава Ивановича Пожлакова наступил период невостребованности. В последние годы жизни композитор тяжело болел, мог с трудом передвигаться по своей квартире, сильно нуждался. В материальной помощи властями Петербурга было отказано.

26 сентября 2003 года тело Пожлакова было обнаружено соседями в его квартире на улице Фрунзе, дом 23. Обстоятельства смерти композитора остались невыясненными.

Заслуженный деятель искусств России Станислав Иванович Пожлаков похоронен на кладбище города Сестрорецка.

Санкт-Петербург, Петроград, Ленинград в музыке. Краткая история

Карл Петрович Беггров (1799—1875). Ростральные колонны в XIX веке

Петербург, Петроград, Ленинград – красивейший город на земле, город в котором мы живем. В музыке и песнях отразилась более чем 300-летняя история Санкт-Петербурга.

В годы царствования императора Петра I появляются первые музыкальные произведения, посвященные городу на Неве: возникают характерные образцы канта — многоголосные песни. Кант «На взятие Шлиссельбурга» и кант «На победу под Полтавой» звучат торжественно и монументально.

Проходит немного времени и в Петербурге звучат европейские формы музицирования. На официальных торжествах, балах, ассамблеях играют придворные оркестры и поют придворные хоры. Широкое распространение получают духовые ансамбли. С 1711 г. каждый полк петербургского гарнизона имел свой духовой оркестр.

Со второй половины XVIII в. Санкт-Петербург становится одним из центров европейской музыкальной культуры. Здесь работают итальянские композиторы В. Манфредини, Б. Галуппи, Т. Траэтта, Дж. Паизиелло, Дж. Сарти, Д. Чимароза и другие.

На театральных сценах наряду с операми иностранных композиторов ставятся произведения русских авторов. Появляются первые печатные сборники народных песен, развивается нотноиздательское дело.

В XIX в. продолжается развитие петербургских музыкальных театров, формируется оперно-исполнительская школа. Петербург привлекает к себе внимание крупнейших музыкантов мира. Сюда приезжают Ф. Лист, Р. Шуман, Г. Берлиоз, Р. Вагнер, Дж. Верди.

В Санкт-Петербурге творят А. С. Даргомыжский, А. Г. Рубинштейн, М. А. Балакирев, П. И. Чайковский, М. П. Мусоргский, Н. А. Римский-Корсаков, А. К. Глазунов.

Начало XX в. для Санкт-Петербурга ознаменовалось пестрой и интенсивной музыкальной жизнью: изобилие талантов, высокое профессиональное совершенство творческой и исполнительской деятельности композиторов и музыкантов накладывалось на противоречивые новаторские и декадентские воззрения, свойственные этому историческому периоду.

Новая эпоха в истории музыкальной культуры Петрограда (1914—1924 гг.) связанна с Октябрьской революцией 1917 г. Для этого периода характерно массовое музыкальное движение. Все подчинено лозунгу «Искусство принадлежит народу». Активно развивается концертная, театральная и просветительская музыкальная деятельность. Создается много новых музыкальных произведений.

Город был переименован в Ленинград 26 января 1924 г. и оставался им 67 лет. Ленинградский период истории стал самым плодотворными по количеству созданных музыкальных произведений, посвященных городу.

Осенью 1941 г. Ленинград стал одним из боевых рубежей Великой Отечественной войны. Город оказался в блокаде. Эта страница мужества жителей и защитников Ленинграда отразилась в песнях, вокально-симфонической, инструментальной и в сценической музыке. Седьмая симфония Д. Шостаковича, названная автором «Ленинградской», исполненная в блокадном городе, стала символом непоколебимой стойкости, мужества и непреклонной уверенности в победе над врагом.

6 сентября 1991 г. городу-герою Ленинграду возвращается имя Санкт-Петербург, данное основателем города императором Петром I. Началась новая страница в истории «города-памятника», «города-мученика», «города-героя» и зазвучала новая музыка и новые песни в различных жанрах и видах музыкальных произведений. Но память и исторические традиции продолжают возвращать поэтов, композиторов, и музыкантов к героическим и трагическим, суровым и прекрасным моментам в незабываемой истории города над вольной Невой.

Источник: «Город над вольной Невой» : музыкальные произведения о Петербурге, Петрограде, Ленинграде : библиографический указатель. – Санкт-Петербург, 2015.

Песенное наследие революционных народников

Политическая ситуация в России после 1861 года

Император Всероссийский, Царь Польский и Великий князь Финляндский Александр II Николаевич (1818—1881) из династии Романовых. Фотография сделана между 1878 и 1881 годами

Деятельность народников падает на один из наиболее бурных этапов развития капитализма в России. Происходила интенсивная «перегруппировка» социальных сил внутри правящих классов. Одновременно нарастало брожение в среде крестьянства, эксплоатация которого достигла неимоверных размеров. Возможность крестьянской революции реально угрожала правящим классам. Александру II принадлежат известные слова: «Дадим крестьянам волю сверху, чтобы они не взяли ее сами снизу». Но деятели реформы никак не могут быть названы борцами за освобождение трудящихся от угнетения и эксплоатации. Они боролись лишь за перемену форм этой эксплоатации.

«Ни в одной стране в мире крестьянство не переживало и после „освобождения“ такого разорения, такой нищеты, таких унижений и такого надругательства, как в России» (Ленин).¹

В результате, в годы, непосредственно следовавшие за 1861 г., по всей России проносится волна крестьянских бунтов (правительственные вестники за один год насчитывали до 650 таких бунтов).

Новая, «разночинная» интеллигенция, в состав которой входили как представители низших социальных слоев (мещан, сельского духовенства, крестьянства), так и выходцы из рядов оскудевшего, так называемого «служилого» дворянства, и по положению и по общественным идеалам своим была чужда идеологии правящих классов. В связи с ростом идейной борьбы и классовых противоречий в среде ее также крепло революционное движение. Уже в 1861 г. распространяются печатные нелегальные прокламации революционного содержания. В октябре того же года проносится бурная волна студенческих беспорядков, перекинувшаяся с столичных университетов на провинциальные. Но конечно, об организованном революционном движении в 60-х годах говорить нельзя. В следующее десятилетие оно выливается в форму массового «хождения в народ». В Петербурге и Москве, в Киеве и Одессе — везде шла спешная подготовка, лихорадочные сборы в поход во имя народа и к народу. Однако идеологическая программа этих сборов и для самих участников была весьма неясной. «Революционное движение,— говорит его участник Н. А. Морозов, — было вызвано реальной невыносимостью жизни, под царившим тогда произволом. Под всеми кличками и именами мы боролись только с ним».

Весна 1874 г. была действительным праздником этого движения; скоро ему пришлось испытать тяжелые будни. Крестьянство не оправдало надежд народников — оно не встало на путь всенародного восстания и не обнаружило особой охоты к созданию коммун и товарищеских артелей. И оно продолжало молчать даже тогда, когда правительство стало сотнями бросать революционеров-народников в тюрьму, на каторгу, в ссылку. Правы были первые русские марксисты, устами Г. В. Плеханова провозгласившие: «Революционное движение может победить в России только как движение рабочего класса или вовсе не победит». Но все же неудавшийся опыт «хождения в народ» оказал известное влияние на пути дальнейшего развития революционного движения в России. И немалую роль в этом отношении сыграли политические процессы 1877 г.

Суды над революционерами бывали и прежде. Но процесс 50 народников, начатый 21 февраля 1877 г., был небывалым в России судом не только по числу подсудимых, но и потому, что ему пришлось столкнуться с вполне сознательными, смелыми революционерами из среды московских и питерских пролетариев, имевших в рядах своих таких выдающихся людей, как ткач Петр Алексеев, слесарь Малиновский и др. Вслед за этим судом последовал еще более грандиозный процесс 193 подсудимых. Находившийся уже при смерти Н. А. Некрасов прислал осужденным свой прощальный поэтический привет, начинавшийся словами: «Смолкли честные, доблестно павшие…»

Политическая тюремная лирика 1870-х годов

Нотный пример №1. Песня «Узник».

Речи некоторых подсудимых послужили материалом для ряда стихотворений. Так, С. Синегуб «переложил» на стихи блестящую обличительную речь о положении рабочего класса, произнесенную на суде Петром Алексеевым:

Барству да маклачеству
Неужли потворствовать?
Не хотелось молодцу
Кланяться, холопствовать;
Не взлюбило пылкое
Сердце непокорное
Путь-дорожку битую,
Путь-дорожку торную…

(Пелось на мотив песни: «Выйду ль я на реченьку»).

Широко распевалось и стихотворение «Узница» («Что мне она») Я. Полонского, навеянное образом осужденных на каторгу шестнадцати молодых девушек. Этот образ, отметим кстати, взволновал и И. С. Тургенева, написавшего под впечатлением судебных процессов стихотворение в прозе «Порог». Отныне утверждается тип своеобразной политической тюремной лирики. Революционные песни, связанные с народническим движением, — пишет старый большевик П. Н. Лепешинский, — имеют в целом характер тоскливых перепевов о чувствах и думах политического узника. По характеру своих напевов они примыкают к лирике городской бедноты, к мещанскому фольклору. Нас не должен удивлять этот факт, ибо пестрая масса народников-революционеров 60—70-х годов чаще всего пополнялась из совершенно определенной социальной среды — чиновничества (особенно провинциального), низшего офицерства, сельского духовенства, беднейшего дворянства.

Эта среда, естественно, определила собой и «слухове навыки» революционных разночинцев. Их художественные вкусы тяготели к произведениям типа «Песни старика» («Оседлаю коня, коня быстрого») А. Варламова на слова А. Кольцова; «Свадьба» («Нас венчали не в церкви») А. Даргомыжского на слова Б. Тимофеева; «Новгород» («Время пролетело, слава прожита») О. Дютша на слова Губера; «Моряки» («Нелюдимо наше море») К. Вильбоа на слова Н. Языкова; несколько позже распространяется «Песня сокола» («На старом кургане») В. Калинникова на слова И. Никитина и др. Конечно, не столько музыка, сколько тексты тех романсов, в которых слышатся элементы бунтарского протеста, способствовали их популярности в революционных кружках 60—80-х годов. Однако следует тут же отметить, что, например, произведения Мусоргского, несмотря на присущие им черты активного народничества, не дошли до революционной аудитории. И в то же время были в большом ходу песни малоизвестных, а иногда и вовсе неизвестных композиторов, стиль которых с очевидностью выдает их связь с интонациями мещанской лирики, правда воспринятой от ее лучших, эмоционально наиболее насыщенных образцов.

Но если в целом строй интонаций лирических песен революционных разночинцев несамостоятелен, то в характере исполнения, в манере подачи текста сказывается их своеобразие. Понять значение этого песенного наследия можно только исходя из его текстов. Ибо в желании максимально подчеркнуть, донести их содержание вырабатывается своеобразная пафосная, как бы драматизированная манера передачи. Эта манера передачи, используя интонации идейно-близкой социальной среды, нередко деформировала и самый напев, придавая ему большую импровизационность и свободу выражения.

Нотный пример №2. Песня «Арестант».

Один из народнических агитаторов, приехавший в 1874 г. из деревни в московский революционный кружок, позже вспоминал о том «смутном впечатлении некоего аскетического конфуза по поводу чрезмерного преобладания там музыки и пения, да еще и пения-то „цыганского“…» Но дело здесь, конечно, не столько в той нотке «надрыва», которая нередко проскальзывает в лирических народнических песнях, сколько в некоторой дозе аффектации, театральности, «оперности» свойственной им манеры исполнения. Специфика ее заключается в подчеркивании определенных образов, выражений, эпитетов в тексте революционной песни. Попав в стихотворный ритм, приобретая эмоциональную окраску музыкальной интонации, выражения, ассоциировавшиеся с представлением о революционном деле, неизменно приобретали значение ораторского агитационного жеста. Чрезвычайно характерно, что эти слова обычно попадают не только на моменты мелодической кульминации, но они еще более того подчеркиваются ритмически: слова их «тянутся» на протяжении нескольких мелодических нот — они даются значительно более протяжным «распевом», чем предыдущие слова текста. В народнических гимнах этой манерой смыслового подчеркивания текста будет обусловлено структурное построение мелодики и ритмики песни. В лирических песнях эти качества обнаруживаются пока что лишь в манере исполнения, в манере подачи музыкального содержания песен.

Как уже указывалось, тематика лирических песен революционных разночинцев связана с сюжетами неволи, заточения, тюрьмы, оторванности от любимого дела и родины. Естественно, что в их среде были популярный такие стихи (включая сюда и перечисленные выше), как: «Белеет парус одинокий» и «Как поутру я к окошку сяду» («Соседка») Лермонтова, либо «Прощанье» из «Чайльд-Гарольда» («Прости! Утопает в дали голубой родимого берега вид») Минаева; либо «Колодники» («Спускается солнце за степи, вдали золотится ковыль») А. Толстого и многие другие. Особенную популярность приобрели две песни: «Узник» («Сижу за решеткой в темнице сырой») А. Пушкина² и «Арестант» («Ночь темна! Лови минуты») Н. Огарева. Обе песни получили широчайшее распространение как в рабочей, так и в крестьянской среде и «обросли» значительным количеством текстовых и музыкальных вариантов (см. нотные примеры № 1 и 2 в приложении).

Песни крестьянского быта. Песни на стихи Некрасова

Нотный пример №3. Песня «Утёс Стеньки Разина».

Особый раздел народнической лирики связан с тематикой из крестьянского быта. Здесь как бы перекидывается мост к более поздним лирически-бытовым рабочим песням. В центре этого раздела — вместе с песнями Кольцова и Никитина — стоят стихи Н. А. Некрасова. Об агитационном значении творчества этого крупнейшего поэта революционных разночинцев следовало бы поговорить подробнее. Ограничусь лишь ссылкой на часто встречающиеся указания большевистских агитаторов на его стихи, как на могучее орудие пропаганды среди рабочих. Более 15 стихотворных текстов Некрасова приобрели широчайшее распространение в качестве песен. Напомню общеизвестные: «Огородник» («Не гулял с кистенем я в дремучем лесу»), «Коробейники», «Хлебушка нет, валится дом» («Камушка») и др. Особую известность приобрел отрывок из «Размышлений у парадного подъезда» (1858 г.):

Назови мне такую обитель,
Я такого угла не видал,
Где бы сеятель твой и хранитель,
Где бы русский мужик не стонал…

(Пелось на мотив из оперы Доницетти «Лукреция Борджиа», впервые показанной в Петербурге в самом начале 60-х годов).

На этих лирически-бытовых народнических песнях благотворно сказывается влияние крестьянских напевов. В них сглаживаются элементы ложной аффектации и беспокойной «порывистости» цыганского склада. Из оригинальных напевов этого рода укажу на песню «Утес Стеньки Разина» («Есть на Волге утес» — см. нотный пример № 3 в приложении) на слова Навроцкого. Музыка к ней была написана в начале 70-х годов революционеркой А. Г. Рашевской, уроженкой города Чернигова, вскоре затем умершей в эмиграции. Еще в 1867—1868 г. она была известна как автор музыки к «Железной дороге» Некрасова. К сожалению, мы не имеем больше сведений об этом безусловно незаурядно одаренном музыкальном авторе «Утеса».

Эта песня как бы предвосхищает популярность «Дубинушки» — этой «Марсельезы восьмидесятников», по выражению М. Ольминского. Первоначальный текст ее, в котором использован припев бурлацкой песни:

Ухни, дубинушка, ухни,
Ухни, березовая, ухни.

был написан В. Богдановым и в 1865 г. напечатан в журнале разночинцев «Искра». Этот текст в 70-х годах был подвергнут революционной обработке уже упоминавшимся адвокатом-народником А. Ольхиным и в таком виде был опубликован в нелегальном издании «Общее дело» за 1885 г. Но еще до того он приобрел широчайшую популярность и постоянно «обрастал» все новыми и новыми куплетами.

«Дубинушка» пелась вплоть до недавнего времени. Она может быть причислена к наиболее действенные песням русской революции — с нею мы переходим к анализу боевых песен революционного действия.

Гимны революционных народников

Песня «По чувствам братья мы с тобой»

К числу наиболее старых песен этого рода относится стихотворение, приписываемое декабристу К. Рылееву и написанное им в 1826 г., незадолго до казни. Приведу его начальные строфы:

По чувствам братья мы с тобой,
Мы в искупленье верим оба,
И будем мы питать до гроба
Вражду к бичам страны родной.
Когда ж ударит грозный час,
И встанут спящие народы —
Святое воинство свободы
В своих рядах увидит нас…

Это стихотворение до недавнего времени приписывалось поэту А. Плещееву (осужденному в 1849 г. по так называемому делу петрашевцев ³), потому что оно в пении, сохраняя тот же мотив, нередко сливалось с отрывками из подлинного стихотворения А. Плещеева, легально опубликованного в 1846 г.:

Вперед! без страха и сомненья,
На подвиг доблестный, друзья,
Зарю святого искупленья
Уж в небесах завидел я!

Сестра В. И. Ленина, недавно скончавшаяся А. И. Елизарова-Ульянова писала в своих воспоминаниях, что их отец часто напевал эту песню. Илья Николаевич Ульянов окончил Казанский университет в 1855 г. — в то время, когда эта песня пользовалась наибольшей любовью среди радикального студенчества. Любопытно, что в этой среде она исполнялась на трехчетвертной размер, тогда как в исполнении профессионалов-революционеров она приобретала более энергичную поступь четырехчетвертного марша, придававшую ее напеву большую значительность.

Песня «По чувствам братья мы с тобой»

Нотный пример №5. Песня «Долго нас помещики душили».

В среде радикального студенчества впервые зазвучала и другая песня, которая по праву может быть названа песней революционного действия. Это была подлинно массовая песня, с которой студенты того времени выходили на уличные демонстрации. Авторство ее текста приписывается В. Курочкину, известному переводчику Беранже и одному из редакторов журнала «Искра». Правда, есть основания предполагать, что эта песня была создана в недрах «разночинчески»-настроенного Казанского университета. Первые сведения о ней связан с волнениями казанских студентов, возмутившихся 1861 г. расстрелом ни в чем неповинных крестьян одной из деревень Казанского округа. Возвращаясь с панихиды (за устройство которой несколько десятков студентов было исключено из университета), они встретили проезжавшего губернатора песней «Долго нас помещики душили».

Привожу отрывок из этой интересной песни:

Долго нас помещики душили,
Становые били,
И привыкли всякому злодею
Подставлять мы шею.
В страхе нас квартальные держали,
Немцы муштровали.
Про царей паны твердили миру
Спьяна или сжиру —
Сам-де бог помазал их елеем.
Как же пикнуть смеем?
Мы-де глупы, как овечье стадо —
Стричь да брить нас надо.
Вколотили в нас одно сызмальства:
Знай, дескать, начальство!
Ну и брали всякие поборы
С нас денные воры…

По характеру своему эта песня более приближается к агитационным народническим песням, о которых говорилось в главе первой. Таков и мотив ее (см. нотный пример № 5 в приложении) — оживленный, задорный, стол не схожий с протяжными и тягучими напевами народнических революционных гимнов. Но по своему функциональному признаку эта песня более приближается к данному разделу. Ибо от острой издевки и злого сарказма песня ведет к заключительному призыву — помнить о двадцать пятом годе. Призыв этот выражен в столь характерной для народников политически-расплывчатой форме:

Когда б мы тогда не глупы были,
Давно б не тужили.
Поднялись в то время на злодеев
Кондратий Рылеев
Да полковник Пестель…

Песня заканчивается словами:

Не найдется, что ль, у нас инова
Друга Пугачева,
Чтобы крепкой грудью встал он смело
За святое дело.

Песня «Славься свобода и честный наш труд»

Таким образом функциональным назначением ее являлось организовывать, сплачивать массы к совместным выступлениям. Недаром во многих сборниках нелегальных песен она стояла рядом с другой песней, уже явно гимнического характера. Последняя была создана также в самом начале 60 х годов. Н. А. Морозов предполагает, что авторство ее текста принадлежит одному из заключенных Петропавловской крепости. Пелась она на мотив известного хора «Славься» М. Глинки. Вот ее текст:

Славься свобода и честный наш труд!
Пусть нас за правду в темницу запрут,
Пусть нас пытают и жгут нас огнем, —
Песню свободе и в пытке споем!
Славься же, славься, родимая Русь!
И пред царем и кнутами не трусь.
Встань, ополчися за правду на брань,
Встань же скорее, родимая, встань.

Песня эта в течение долгих лет была весьма популярной. Феликс Кон вспоминает, как ее в 1886 г. пели ссыльные перед отправкой этапом в Сибирь.

«Народовольческий гимн» («Смело, друзья, не теряйте бодрость в неравном бою»)

Нотный пример №6. Песня «Старый капрал».

Близок по тематике к данной песне и так называемый «Народовольческий гимн» («Смело, друзья, не теряйте бодрость в неравном бою»). В авторстве текста этого гимна — согласно догадке А. А. Шилова — участвовали два поколения революционеров. Первоначальный текст создан поэтом М. Л. Михайловым.⁴ Во второй редакции этого стихотворения (1873 г.) оно называлось «Марш демократов». Мотивом ему послужила песня казанского студента Н. Пескова, исключенного из университета за упоминавшиеся волнения, на слова Беранже—Курочкина «Старый капрал» («В ногу, ребята, идите»).⁵ В песне Пескова припевом служат слова:

В ногу, ребята,
Раз, два.

Этот припев в несколько измененном виде остался и в «Марше демократов»:

Смело вперед
Мы на смерть и на муку!
Раз, два.

Эти восклицания, плохо вяжущиеся с основным текстом михайловского стихотворения, очевидно были введены здесь как своеобразный ритмический эффект в инородном теле новой песни и лишь со временем были выпущены, когда ассоциативная связь с первоисточником была окончательно утеряна.

Я несколько подробнее остановился на истории возникновения этой песни ввиду того, что на ее примере легко отметить процесс постепенной кристаллизации революционного фольклора, т. е. постепенного отбора художественно действенных средств выражения бытующей революционной песни (см. мелодию песни Н. Пескова в приложении — № 6).

Песня «Замучен тяжелой неволей»

Нотный пример №7. Песня «Замучен тяжелой неволей».

Наиболее яркой песней из числа народнических гимнов является «Замучен тяжелой неволей» (см. нотный пример № 7 в приложении). Авторство ее приписывается известному народнику П. Л. Лаврову. Текст этой песни,; озаглавленный «Последнее прости», был написан на смерть студента Чернышева, умершего в одной из петербургских тюрем в 1876 г. Старый революционер И. И. Попов вспоминает, как через год после смерти Чернышева погиб в царской тюрме другой студент, по фамилии Подлевский. Гроб с его телом товарищи покойного пронесли мимо окружного суда с криками: «Вот жертва ващего правосудия!» и запели «Замучен тяжелой неволей».

Эта песня в течение долгих лет играла роль как бы официального траурного гимна русских революционеров. Дишь после революции 1905 г. она была окончательно вытеснена другим, не менее популярным, похоронным маршем: «Вы жертвою пали». В историю возникновения мелодии и текста этого марша уже можно внести значительную ясность. Есть данные предполагать, что мотив его был занесен из Англии. Первый вариант революционного текста марша относится очевидно к концу 70-х годов. Он пелся от первого лица множественного числа («Мы жертвою пали» и т. д.) и включал в себя отрывок из известной этапной каторжной песни «Идет он, усталый», в 1908 г. опубликованной В. Гартевельдом. Ф. Я. Кон в письме к автору указывал, что уже в 1883 г он слышал, как пели этот марш в Варшаве.

Возможно, что к авторству первоначального текста, обнаруженного А. А. Шиловым в полной редакции в конфискованном полицией подпольном сборнике 1885 г., был причастен И. М. Познер (родился в 1859 г.). В личной беседе И. М. Познер указал, что написанное им стихотворение отличалось по размеру от текста марша. В 1878 г. он передал свое произведение в редакцию политически-либерального еженедельника «Русское обозрение» (редактор-издатель Г. Грабовский), но в печать, по словам автора, оно не попало. Просматривая этот журнал, я нашел в нем ряд стихотворений И. М. Познера на «гражданские» мотивы, правда далекие от тематики «Похоронного марша» (в шести номерах, вышедших за 1878 г., напечатано пять его стихотворений). Однако, в № 6 за 1878 г., на стр. 5, приведено стихотворение «В дороге», подписанное А. Архангельским. Это стихотворение (с небольшими изменениями) полностью воспроизводит текст указанной выше этапной каторжной песни, а также трех куплетов, впоследствии вошедших в основной текст «Похоронного марша». Ткач П. Моисеенко вспоминал, как в 1880 г., на пути этапом в Сибирь, он пел: «Идет он усталый, цепями звенит…» Таким образом, текст этого стихотворения, по всей вероятности явившегося откликом на указанные выше судебные процессы, передаваясь из уст в уста, постепенно подвергался фольклорной обработке. Но подлинно массовой песней «Похоронный марш» становится лишь на рубеже XX века.

Текст его после революции 1905 г. частично видоизменялся. Приведу наиболее ходкое дополнение, взятое из стихотворения, опубликованного вскоре после Кровавого воскресенья и носившего подзаголовок: «Жертвам 9 января»:

Погибшие братья, вам—вечный покой,
Убийцам — навеки проклятье!
Погибли вы смело в борьбе роковой
За нашу свободу и счастье.
Убиты вы, братья, преступной рукой
Того, кто народ угнетает,
Рабочую кровь проливает рекой,
Родную страну разоряет…

Этот «орабоченный» вариант «Похоронного марша», вошедший в железный фонд революционных песен и гимнов 1905 г., относится уже к теме следующей главы.

Источник: М. С. Друскин. Революционные песни 1905 года. Издательство «Тритон». Ленинград, 1936 // Глава 3. Песенное наследие революционных народников.

Примечания

¹ Сочинения, том XV, стр. 109.

² Напев ее отдаленно приближается к музыке «Узника» Алябьева.

³ Петрашевцы — участники петербургских кружков В. Буташевича-Петрашевского, последователя французского утопического социализма. Кружки просуществовали с 1840 по 1849 г. Среди их участников, осужденных на смертную казнь, которая в последний момент была заменена каторгой, находился и Ф. М. Достоевский.

⁴ М. Л. Михайлов (1823—1865) — талантливый беллетрист, поэт и переводчик (Гейне, Беранже и др.). За составление революционных прокламаций был в 1861 г. арестован и сослан на каторжные работы в Сибирь, где вскоре умер. Арест и ссылка известного писателя всколыхнули широкие круги русского общества.

⁵ На тот же текст написан романс А. С. Даргомыжского.

Тексты песен

Узник. Слова А. Пушкина

Сижу за решеткой в темнице сырой.
Вскормленный на воле орел молодой,
Мой грустный товарищ, махая крылом,
Кровавую пищу клюет под окном.
Клюет и бросает, и смотрит в окно,
Как будто со мною задумал одно;
Зовет меня взглядом и криком своим
И вымолвить хочет: «давай, улетим!
Мы вольные птицы; пора, брат, пора
Туда, где за тучей белеет гора,
Туда, где синеют морские края,
Туда, где гуляем лишь ветер… да я!..»

Арестант. Слова Н. Огарёва

Ночь темна. Лови минуты!
Но стена тюрьмы крепка,
У ворот ее замкнуты
Два железные замка.

«Часовой!» — «Что, барин, надо?»
«Притворись, что ты заснул,
А я вмиг через ограду
Тенью б быстрой промелькнул.

Край родной проведать нужно
Да жену поцеловать,
А потом уж в лес зеленый,
В лес дремучий, — там гулять».

«Рад помочь. Куда ни шло бы.
Божья тварь, чай, тож и я.
Пуля, барин, ничего бы,
Да боюся батожья.

Отдадут под суд военный
Да сквозь строй как проведут,
Только труп окровавленный
На тележке увезут».

Шопот смолк… Все тихо снова…
Где-то бог подаст приют?
То ль схоронят здесь живого?
То ль на каторгу ушлют?

Будет вечно цепь надета,
Да начальство станет бить…
Ни ножа, ни пистолета…
И конца нет сколько жить…

Утёс Стеньки Разина. Музыка А. Рашевской, слова А. Навроцкого

Есть на Волге утес, диким мохом оброс
От вершины до самого края,
И стоит сотни лет, только мохом одет,
Ни нужды, ни заботы не зная…

На вершине его не растет ничего,
Там лишь ветер свободный гуляет,
Да могучий орел свой притон там завел
И на нем свои жертвы терзает.

Из людей лишь один на утесе том был,
Лишь один до вершины добрался,
И утес человека того не забыл
И с тех пор его именем звался.

Раз, ночною порой, возвращаясь домой,
Он один на утес тот взобрался,
И в полуночной мгле, на высокой скале
Там всю ночь до зари оставался.

Много дум в голове родилось у него…
Много дум он в ту ночь передумал
И под говор волны, средь ночной тишины
Он великое дело задумал…

Но свершить не успел он того, что хотел,
И не то ему пало на долю;
И расправой крутой, да кровавой рукой
Не помог он народному горю…

И поныне стоит тот утес и хранит
Он заветные думы Степана…
И лишь с Волгой одной вспоминает порой
Удалое житье атамана.

Но зато, если есть на Руси хоть один,
Кто с корыстью житейской не знался,
Кто неправдой не жил, бедняка не давил,
Кто свободу, как мать дорогую, любил
И во имя ее подвизался,

Пусть тот смело идет, на утес тот взойдет
И к нему чутким ухом приляжет,
И утес-великан все, что думал Степан,
Все тому смельчаку перескажет.

Долго нас помещики душили. Слова В. Курочкина

Долго нас помещики душили,
становые били.
И привыкли каждому злодею
подставлять мы шею.

Старый капрал. Музыка Н. Пескова, слова В. Курочкина

В ногу, ребята, идите.
Полно, не вешать ружья!
Трубка со мной… проводите
В отпуск бессрочный меня.

Я был отцом вам, ребята —
Вся в сединах голова.
Вот она, служба солдата!
В ногу! ребята! раз, два!

Грудью подайся! Не хнычь, ровняйся!
Раз, два, раз, два!..

Замучен тяжёлой неволей. Слова П. Лаврова

Замучен тяжелой неволей
Ты славною смертью почил.
В борьбе за народное дело
Ты голову честно сложил…

Прожил ты немного, — но честно
Для блага родимой земли.
И мы — твои братья по делу —
К тебе на кладбище пришли.

С тобою одна нам дорога:
Как ты, мы в острогах сгнием,
Как ты, для рабочего дела,
Мы головы наши снесем…

Но знаем, как знал ты, родимый,
Что скоро из наших костей
Подымется мститель суровый,
И будет он нас посильней.

Композитор Александр Александров. Жизнь. Творчество. Песни

Обложка книги Георгия Поляновского «Александр Васильевич Александров» (1983)

В настоящее время существует крайне мало научных и научно-популярных книг, посвящённых творчеству русского и советского композитора Александра Васильевича Александрова (1883—1946). Поэтому очерк исследователя советской музыки Георгия Поляновского «Александр Васильевич Александров», вышедший в издательстве «Советский композитор» к столетию со дня рождения композитора (1983), является одной из немногих музыковедческих работ, призванных заполнить образовавшуюся лакуну. Это её несомненное достоинство.

К другим достоинствам очерка следует отнести всесторонний анализ песенного творчества Александрвоа, а также интересный (Г. А. Поляновский был профессиональным композитором и хоровым дирижёром) разбор песен прославленного композитора по жанрам.

К сожалению, книга Г. Поляновского несвободна и от некоторых недостатков, главный, если не единственный, из которых — отсутствие какого-либо упоминания о службе Александра Васильевича Александрова регентом церковного хора Спасо-Преображенского собора в Твери (1906—1918) и Храма Христа Спасителя в Москве (1918—1922). Но не будем судить автора слишком строго.

Хорошо известно, что в советское время любое положительное упоминание религии в официальном издании, мягко говоря, не очень приветствовалось, тем более в связи с автором Гимна партии большевиков (1939) и Гимна СССР (1943).

Что касается тверского периода творческой деятельности Александрова, есть замечательная статья Нины Дроздецкой «Об А. В. Александрове как регенте соборного хора в Твери», посвящённая профессиональной деятельности Александра Васильевича в этом городе. Московский же период творчества композитора, связанный с Храмом Христа Спасителя, наверное, ещё ждёт своего исследователя.

Полный текст очерка «Александр Васильевич Александров» можно прочитать по этой ссылке. Для тех же, кто хочет получить максимально быстрое представление о творчестве композитора, мы предлагаем ознакомиться со списком его произведений (по версии Георгия Поляновского), расположенных в хронологическом порядке (по годам).

Композитор Александр Александров. Список произведений в хронологическом порядке (по годам)

Советская марка, выпущенная в 1983 году к 100-летию со дня рождения Александра Александрова

Гимн Советского Союза,
текст Г. Эль-Регистана,
С. Михалкова
(1943)

Гимн Советского Союза.
Новая ред.
(1977)

ПЕСНИ ДЛЯ СОЛО, ХОРА С СОПРОВОЖДЕНИЕМ (ОРКЕСТР, БАЯН, ФОРТЕПИАНО)

1929

Вспомним-ка, товарищи (Песня 2-й Приамурской дивизии), сл. С. Алымова
Степная песня, сл. народные

1930

Партизанские частушки, сл. Э. Миндлина
Песня металлистов, сл. Э. Миндлина
Рабочая песня, сл. Э. Миндлина

1931

Гимн пятилетке, сл. Э. Миндлина
Частушки о частушке, сл. А. Иркутова

1933

Бронепоезд, сл. О. Колычева
Бурлацкая (Волжская бурлацкая), сл. О. Колычева
Голубая ноченька, сл. С. Алымова
Забайкальская, сл. С. Алымова
Краснофлотская-Амурская, сл. С. Алымова
Налетели на Царицын, сл. О. Колычева
Партизанские частушки, сл. народные
Песня о Донбассе (Шахтерская), сл. О. Колычева
Песня о партизанах, сл. С. Михалкова
Походная, сл. народные
Эшелонная (Песня о Ворошилове), сл. О. Колычева

1934

Бейте с неба, самолеты, сл. С. Алымова
Героическая летная, сл. С. Алымова
Гибель «Челюскина», сл. С. Алымова
Колыбельная-полярная, сл. С. Алымова
На Каспийском сером море (Песня о Кирове), сл. С. Алымова
Поморская, сл. С. Алымова
Прощальная-лирическая, сл. С. Алымова
Штормовая, сл. С. Алымова

1935

Жить стало лучше, сл. В. Лебедева-Кумача
Забайкальские частушки, сл. С. Алымова

1937

Песня 11-й армии, сл. С. Алымова
Песня 5-й дивизии, сл. С. Алымова
Родные братья, сл. В. Лебедева-Кумача
Фернандо Ральего, сл. С. Сапожникова

1938

Бой у озера Хасан, сл. С. Алымова
Дальневосточная артиллерийская, сл. Б. Зернит
Орлиное племя, сл. В. Лебедева-Кумача
Песня 27-й Краснознаменной дивизии, сл. народные
Песня о Блюхере, сл. народные
Песня о военном комиссаре, сл. О. Колычева
Песня о городе юности, сл. А. Савицкого
Песня о Климе Ворошилове (Вспомним дни былые), сл. С. Алымова
Песня о Климе Ворошилове (Серебряного Дона родные берега), сл. О. Колычева и А. Шилова
Песня о Лазо, сл. Б. Зернит
Песня о Павлике Морозове, сл. С. Алымова
Песня 32-й дивизии, сл. С. Алымова
Слава храбрым, сл. В. Лебедева-Кумача
У костра, сл. А. Барто

1939

Гимн партии большевиков, сл. В. Лебедева-Кумача
Песня о коннице, сл. О. Колычева
Песня о Ленине, сл. О. Колычева

1940

Песня о наркоме Тимошенко, сл. В. Лебедева-Кумача

1941

В поход! В поход!, сл. А. Прокофьева
Краснофлотская, сл. А. Суркова
Марш артиллеристов, сл. А. Шилова и И. Шувалова
Песня партизан, сл. М. Голодного
Священная война, сл. В. Лебедева-Кумача
Ударом на удар, сл. А. Малышко

1942

За великую землю Советскую, сл. В. Лебедева-Кумача
Партизанская (Шумят военные бураны), сл. А. Шилова
Песня 9-й Красногвардейской дивизии, сл. А. Мейера
Песня о Советском Союзе, сл. М. Голодного
Красноармейские частушки, сл. А. Годова, Г. Зайцева. Л. Райхмана, И. Шувалова
Святое Ленинское знамя, сл. О. Колычева
Слава Советскому Союзу, сл. В. Лебедева-Кумача

1943

Балтийская-краснофлотская, сл. В. Крахта и А. Шилова
25 лет Красной Армии, сл. О. Колычева
Красноармейские частушки, сл. А. Годова, Г. Зайцева, Л. Райхмана, И. Шувалова
Песня железнодорожников, сл. С. Алымова
Песня о Родине, сл. А. Шилова
Славься, Советская наша страна, сл. В. Лебедева-Кумача
Цвети, Советская страна, сл. В. Лебедева-Кумача

1944

Морская песня (Песня краснофлотцев), сл. Н. Лабковского
Наша гвардия, сл. А. Арго
О нашем Северном, сл. А. Арго
Плясовая походная, сл. Д. Седых

1945

Волжская-сталинградская, сл. О. Колычева
Песня победы, сл. А. Шилова
Поэма об Украине, сл. О. Колычева
Сторонка родная, сл. С. Михалкова

1946

Песня о маршале Рокоссовском, сл. А. Шилова
Торжественная победная кантата, сл. А. Шилова

ОПЕРЫ И ИНСТРУМЕНТАЛЬНЫЕ СОЧИНЕНИЯ

«Смерть и жизнь», симфоническая поэма (1911). Рукопись
Симфония fis-moll в 3-х частях (1912). Рукопись
«Русалка», опера в 1-м действии, по А. С. Пушкину (1913). Рукопись
«Смерть Ивана Грозного», опера в 3-х действиях, либретто А. К. Толстого (1913, не окончена). Рукопись
Соната для скрипки и фортепиано (1-я ред.— 1913, 2-я ред.— 1924). Музсектор Госиздата, 1924.

ОБРАБОТКИ ДЛЯ ХОРА БЕЗ СОПРОВОЖДЕНИЯ

Ах, не одна во поле дороженька
Ах, сегодня день ненастный
Варяг
Вниз по матушке по Волге
Волынка
Говорила сыну мать
Горы
Ехал пан
Как во поле
Катенька веселая
Колыбельная
Мы, красные солдаты
На Иванушке чапан
Не белы-то снеги
Не шуми ты, мати, зеленая дубравушка
Ой да ты, калинушка
Ночуй, Дунюшка
По морям, по волнам
Под забором
Снеги белые, пушистые
Там вдали, за рекой
Ты взойди, солнце красное
Ты прости, прощай-ка
Утушка (утенушка) луговая
Черный ворон

ОБРАБОТКИ ДЛЯ СОЛО, ХОРА С СОПРОВОЖДЕНИЕМ

Белая армия, черный барон
В ногу нога, отвагою богаты
Вдоль по линии Кавказа
Во кузнице
Во поле березонька стояла
Вспомним геройские годы
Всю-то я вселенную проехал
Гей, по дороге
Горы Кавказские
Гулял по Уралу (Песня о Чапаеве)
Дальневосточная
Дуня-тонкопряха
Журавель
Заповит
Из-за лесу
Калинка
Канава
Матушка
Мы — кузнецы
Не вейтесь, чайки
Ноченька
Ой, при лужку
Ой, хмелю
По сибирским тайгам и долинам
По улице мостовой
Провожала сына мать
Распрягайте, хлопцы, коней
Румянятся зори над городом ясным
С партизаном шутки скверны
С помещиком, банкиром
Сальская
Слушай, рабочий
Тот, кто любит власть Советов
Тучи стелются высоко
Украинская сюита
Яблочко

Что связывало Александра Пушкина и Михаила Глинку

Рождён под пение соловья

Глинка Михаил Иванович (1804—1857) — русский композитор, родоначальник русской классической музыки. Автор опер «Жизнь за царя» («Иван Сусанин», 1836) и «Руслан и Людмила» (1842), которые положили начало двум направлениям русской оперы — народной музыкальной драме и опере-сказке, опере-былине. Симфонические сочинения: «Камаринская» (1848), «Испанские увертюры» («Арагонская хота», 1845, и «Ночь в Мадриде», 1851), заложили основы русского симфонизма. Классик русского романса.

Сказывают: на рассвете того дня, 20 мая 1804 года, когда Михаил Глинка первым криком возвестил о своем приходе в этот мир, под окнами новоспасского дома ему ответил соловей. На Смоленщине май, а по новому стилю начало июня — самая соловьиная пора. И серенький солист, небось, всю ночь пел-заливался, да роженице было не до него. И лишь разрешившись от бремени, Евгения Андреевна заметила: соловей поет.

К музыке Миша проявил пристрастие рано и несколько необычно. В кухне господского дома маленький барин на радость нянькам и прочей челяди довольно точно воспроизводил на медных кастрюлях перезвон колоколов сельской церкви. Чем бы дитя не тешилось… Но вот однажды крепостные музыканты Афанасия Андреевича, дяди будущего композитора, приехав в Новоспасское, устроили концерт, и мальчик потерял покой. Домашний учитель заметил воспитаннику, что на всех уроках он думает только о музыке. «Что же делать? Музыка — душа моя», — был ответ ученика.

Музыка — это хорошо, но не мешало бы, однако, образование получить, к службе приуготовиться. И тринадцатилетнего мальчика отвезли в Петербург, где при Главном педагогическом институте только что открылся Благородный пансион. Сюда, в двухэтажный дом на Фонтаке, у Калинкина моста, частенько хаживал Александр Пушкин. Во-первых, здесь воспитывался его младший брат — Лев, во-вторых, преподавал лицейский собрат Вильгельм Кюхельбекер, пардон, Вильгельм Карлович. В этом доме и подали впервые друг другу руки будущий великий поэт и будущий великий композитор.

В отроческие и юношеские годы Михаил Глинка настойчиво и с каким-то азартом занимался игрой на скрипке и фортепиано, посещал оперу. Он не бросил эти занятия и после поступления в 1824 году на службу в Главное управление путей сообщения. Впрочем, служил Глинка недолго, всего четыре года, да и то с перерывами. Вскоре после восстания декабристов, свидетелем которого он был (его даже подозревали в укрывательстве «бунтовщика» Кюхельбекера), Глинка, взяв отпуск, уехал на родину. А в 1828 году вообще подал в отставку.

Александр Сергеевич Пушкин (1799—1837). Портрет работы Ореста Кипренского (1827)

Тогда-то и возобновилось прерванное на восемь лет общение начинающего композитора и возвращенного из ссылки Пушкина, ставшего к тому времени известным всей читающей России. Встречались они у Дельвига на мызе Приютино, принадлежащей президенту Академии художеств Алексею Николаевичу Оленину, позже у Жуковского, Одоевского, самого Глинки, Козлова, Подтверждения этих встреч мы находим в дневнике дочери Оленина Анны Алексеевны, в воспоминаниях Анны Петровны Керн, в других документах той поры.

Тепличные условия воспитания в раннем детстве сказались на здоровье Глинки. Михаил Иванович часто и подолгу болел, старался больше жить в деревне. Но это мало помогало и, в конце концов, он выехал на лечение за границу — в Германию и Италию. В этой поездке, надо думать, он решил «убить двух зайцев» — избавиться от «болячек», а заодно познакомиться с музыкальной жизнью Европы. Через три года он вернулся из Италии зрелым композитором.

Отношения между Пушкиным и Глинкой ни прежде, ни теперь, когда один возглавил русскую поэзию, а другой готовился принять «бразды правления» в русской музыке, не были особенно близкими. С той самоотверженной мужской дружбой, которая связывала поэта с Дельвигом, Пущиным, Нащокиным, они так и не сравнялись. Но оба, несомненно, пристально следили за творчеством друг друга. Мы точно знаем, когда они вступили на стезю соавторства. В 1828 году Михаил Иванович обработал народную мелодию, привезенную из Грузии Грибоедовым, а Пушкин написал для нее слова. Так родился романс «Не пой, красавица, при мне». В тридцатых и сороковых годах Глинка положил на музыку несколько пушкинских стихотворений, и среди них шедевр любовной лирики «Я помню чудное мгновенье». Это плод глубокого чувства поэта к Анне Петровне Керн, а композитора — к ее дочери — Екатерине Ермолаевне.

Двадцать седьмого ноября 1836 года состоялась премьера оперы Глинки «Жизнь за царя» («Иван Сусанин»). И Пушкин, переживавший в то время трагедию интриг, анонимок, грязных слухов, на премьере, однако, присутствовал. А 13 декабря был на устроенном Александром Всеволожским дружеском обеде в честь автора оперы, участвовал в сочинении шуточных экспромтов. Напомню их вам.

Михаил ВИЕЛЬГОРСКИЙ:
Пой в восторге, русский хор!
Вышла новая новинка.
Веселися, Русь! Наш Глинка
Уж не Глинка, а фарфор.

Петр ВЯЗЕМСКИЙ:
За прекрасную новинку
Славить будет глас молвы
Нашего Орфея — Глинку
От Неглинной до Невы.

Василий ЖУКОВСКИЙ:
В честь столь славные новинки
Грянь, труба и барабан.
Выпьем за здоровье Глинки
Мы глинтвеину стакан.

Александр ПУШКИН:
Слушая сию новинку,
Зависть, злобой омрачась,
Пусть скрежещет, но уж Глинку
Затоптать не может в грязь.

А вот что писал Владимир Одоевский, тонкий знаток музыки:

«С Оперою Глинки является то, что давно ищут и не находят в Европе — новая стихия в искусстве, и начинается в его истории новый период: период русской музыки. Такой подвиг, скажем, положа руку на сердце, есть дело не только таланта, но гения!»

Вскоре после гибели Пушкина Михаил Иванович садится за новую оперу — «Руслан и Людмила». Это был музыкальный памятник великому русскому поэту, которого Глинка пережил, как мы знаем, на двадцать лет. Прожил он, впрочем, не очень много — пятьдесят три года, да еще не полных. Отпевали его в той же церкви, что и Александра Сергеевича. Так скрестились их посмертные пути. Но не в последний раз. Ведь каждый год, почти одновременно — в июне, во многих городах и весях России отмечаются пушкинский праздник поэзии и праздник русской музыки, посвященный Глинке.

Источник: Соколов В. Д. Рядом с Пушкиным: Портреты кистью и пером. Харьков, 1991.

История, мифы, легенды Васильевского острова

Песня «Васильевский остров». Слушать онлайн

Песня Сергея Григорьева «Васильевский остров». Фото Валерия Пятинина. 2003 г.

Песня «Васильевский остров». Текст

Сколько лет… Это очень непросто…
Но, наверно, я вспомню опять
Академию, Сфинксов, Васильевский остров,
Где мы часто любили гулять.

У дворца фаворита Петрова,
У Невы, у Ростральных колонн
Я пытался найти подходящее слово,
Повторяя, что снова влюблён.

А потом, тишины не нарушив,
Промолчав у Невы до утра,
Ты хотела спасти мою грешную душу
В этой церкви, что помнит Петра.

Были дни и длинней и короче,
Без обиды, без боли, без слов,
Без надежды понять эти Белые ночи
И печаль разведённых мостов.

Всё менялось в безоблачной сини
Над закованной в камень рекой
Среди старых домов и васильевских линий,
Нарисованных чьей-то рукой.

Мимо здания древних Коллегий,
Мимо Стрелки и невского льда
Пронеслось наше счастье в стремительном беге
И ушло, как сквозь пальцы вода.

2003

Наверное, многим жителям Петербурга да и тем, кто время от времени посещает Северную столицу, хорошо знакомы достопримечательности Васильевского острова. Однако, как нам представляется, будет нелишним немного рассказать о тех из них, которые упоминаются в песне.

1. Васильевский остров

Памятник бомбардиру Василию Корчмину на Васильевском острове (скульпторы Лукьянов Г. В., Сергеев С. В., 2003). Фото В. Пятинина

Васильевский остров — один из самых старых районов Петербурга, оставивший след не только в истории, но и в городском фольклоре Северной столицы. С ним связано немало мифов и легенд. Говорят, что жившие в далёкой древности волхвы совершали здесь свои таинственные обряды, поселившийся недалеко от Двора Духов художник Николай Рерих проводил спиритические сеансы, а из лаборатории Вильгельма Пеля по ночам вылетали грифоны, вызванные к жизни магическим искусством знаменитого аптекаря. Но самая любопытная, с исторической точки зрения, легенда связана с названием острова.

Действительно, почему именно Васильевский, а не, к примеру, Алексеевский, Романовский, Нарышкинский? Городской фольклор отвечает на этот вопрос следующим образом.

Давным-давно жил здесь рыбак Василий вместе с женой Василисой, по имени которых и стал называться безымянный остров. Согласно другой легенде, название произошло от искажённого финского Vasikka-saari, что в переводе означает ,«Телячий остров». Но самая распространённая городская легенда связана с именем первого российского императора — Петра Великого.

Если верить этой легенде, в петровские времена на острове располагалась артиллерийская батарея под начальством Василия Корчмина, которому Пётр посылал приказы в виде записок, начиная свои послания коротко и ясно:

«К Василию на остров».

Интересная версия, однако на самом деле остров стал называться Васильевским или Васильевым гораздо раньше. В Переписной окладной книге Водской пятины Великого Новгорода он упоминается уже в 1500 году, а название его скорее всего происходит от имени одного из новгородских посадников: Василия Селезня, Василия Казимира или Василия Ананьина.

2. Закованная в камень река. Нева

Наводнение в Петербурге. Вышина воды 7 ноября 1824 года. На фотографии хорошо видно, наскалько высоко стояла вода.

Как известно, Санкт-Петербург расположен по обоим берегам реки Невы при её впадении в Финский залив, где она образует разветвлённую дельту с многочисленными малыми реками, протоками и каналами.

Сегодняшний облик самой главной водной артерии Петербурга трудно представить без её каменного убранства — гранитных набережных. Однако подобный наряд река получила не сразу. Хотя попытки «заковать» Неву в камень делались ещё при Петре I, к планомерному строительству набережных приступили только после восшествия на престол Екатерины II. В 1763–1788 годах появилась набережная «от Галерного двора до Литейного дома», затем были построены остальные.

Строительство набережных преследовало не только эстетические цели. С первых месяцев существования одной из главных проблем Петербурга была проблема наводнений. Первое было уже в августе 1703 года, а за всю историю города их насчитывается более трёхсот.

С научной точки зрения в этом природном явлении нет никакого секрета, однако вот что интересно: самое значительное и разрушительное наводнение 7 (19) ноября 1824 года, когда вода поднялась выше ординара на 4 м. 21 см., повторилось ровно через сто лет, 23 сентября 1924 года (уровень воды — 3 м. 80 см.).

Мистика? Посмотрим, что будет в 2024 году.

3. Разведённые мосты

Василий Семёнович Садовников (1800—1879). Вид Благовещенского моста с набережной Васильевского острова. 1851

Разведённые мосты — один из символов Петербурга, Петрограда, Ленинграда. Однако так было не всегда. Дело в том, что до середины XIX века сообщение между левым берегом Невы и Васильевским островом просходило следующим образом: летом строились наплавные понтонные мосты на деревянных барках-планшкоутах, которые разводились для прохода судов, а зимой прокладывались дороги по льду. Первый постоянный — Благовещенский — мост был построен только в 1850 году по проекту инженера Станислава Кербедза и архитектора Александра Брюллова. С ним связана одна из петербургских легенд.

За время строительства моста карьера одного из его создателей пошла в гору: майор Кербедз стал генерал-майором Кербедзом. Этому придумали довольно оригинальное объяснение. Якобы Николай I приказал повысить Кербедза на столько воинских званий, сколько пролётов будет иметь новый мост. Нетрудно понять, насколько фантастичен подобный рассказ.

Благовещенский мост имеет восемь пролётов, и если бы майора Кербедза должны были повысить на восемь званий, то он бы должен был стать на одну ступень выше русского императора, который и отдал это распоряжение.

В завершение упормянем и такой факт, связанный с событиями Октябрьской революции. Вечером 25 октября 1917 года за Благовещенским мостом стоял знаменитый крейсер «Аврора», из носовой пушки которого в 21:40 был дан холостой залп, послуживший сигналом к началу штурма Зимнего дворца.

4. Невский лёд

Река Нева и Васильевский остров зимой. Невский лёд. Фото В. Пятинина

Невский лёд играл в жизни петербуржцев огромное значение.

Мы уже говорили о том, что до середины XIX века не существовало постоянных мостов через Неву, и поэтому в зимнее время жителям Васильевского острова приходилось переправляться на левобережье по льду замёрзшей Невы. Более того, такой способ перемещения по городу был популярен у петербуржцев даже с появлением постоянных мостов и современных видов транспорта: ещё в конце XIX—начале ХХ веков замёрзшую реку пересекали не только в санях и каретах, но и на трамвае, по проложенным через невский лёд рельсам.

Невский лёд связан также с некоторыми петербургскими традициями.

Зимой на Неве устраивались катки и горки для катания на санках, а перед Зимним дворцом в праздник Крещения Господня делалась прорубь «Иордань» для освящения воды.

В петровское время, после ледостава, один из придворных шутов возвещал об открытия санного пути барабанным боем, переходя реку в каком-нибудь «странном наряде», а о вскрытии главной водной артерии Петербурга возвещали три выстрела пушки Петропавловской крепости. С тех же самых времён существовала и другая традиция, связанная с началом навигации.

В день вскрытия Невы комендант Петропавловской крепости садился в лодку и выезжал на середину реки, чтобы наполнить хрустальный кубок невской водой. Затем он направлялся в Зимний дворей и преподносил этот кубок императору. Данная традиция просуществовала до начала ХХ века.

5. Васильевские линии

Генеральный план Санкт-Петербурга, предложенный Жаном Леблоном. 1717 г.

Одной из особенностей Васильевского острова является отсутствие улиц. Нет, улицы, конечно, есть, но называются они по-другому — линии, различающиеся по номерам: 1-я, 2-я и т.д. И этому есть своё объяснение.

Как известно, на острове Пётр планировал построить административный центр новой столицы, прератив его в некое подобие Венеции или Амстердама. А какая Венеция или Амстердам без каналов? Поэтому согласно плану, разработанному архитектором Жан-Батистом Александром Леблоном (1679—1719), с запада на восток было проложено три длинных прямых проспекта (Большой, Средний и Малый), который должны были пересекать водные каналы-линии. После смерти Петра, когда центр города переместился на левый берег Невы, от этой идеи отказались, а несколько вырытых к тому времени каналов засыпали.

Такова вкратце настоящая история Васильевских линий. Посмотрим теперь, что говорит фольклор. А он связывает отказ от проведения каналов с именем свтелейшего князя Александра Даниловича Меншикова (1673—1729) — друга и ближайшего сподвижника Петра Первого, генералиссимуса, первого генерал-губернатора Санкт-Петербурга, а также человека нечистого на руку.

В это время Меншиков строил свой собственный дворец, как говорили злые языки, на деньги, выделенные для строительства каналов. Поэтому и распорядился Александр Данилович рыть их уже и мельче тех, что предусматривал проект Леблона. И даже царь, приехавший с инспекцией на место работ, измерив их ширину и сравнив с шириной амстердамских каналов, убедился, что никакой Венеции или Амстердама построить не удастся. Каналы Пётр приказал засыпать, предварительно прогулявшись своей дубинкой по спине фаворита.

6. Старые дома

Памятник Доменико Трезини на Университетской набережной. Скульптор Павел Игнатьев, архитектор Павел Богрянцев. 2013 г. Фото В. Пятинина

Среди домов Васильевского острова встречаются, можно сказать, ровесники города. Например, дом одного из первых петербургских архитекторов — Доменико Андреа Трезини (1670—1734), построенный по его собственному проекту. Перед ним в феврале 2014 года был открыт несколько необычный памятник знаменитому швейцарцу, автор которого, скульптор Павел Игнатьев, на вопрос о том, почему он изобразил Трезини иронично, ответил следующим образом:

А он никому не нужен таким, каким он был. Трезини оставил два абсолютных бренда Петербурга: колокольню Петропавловского собора и здание Двенадцати коллегий. И поза с откинутой головой говорит:

«Вот вам! Ничего себе получилось!»

7. Церковь, что помнит Петра

Андреевский собор на Васильевском острове. Фото В. Пятинина

Наверное, в настоящее время практически невозможно найти подобное культовое сооружение, однако память о первом русском императоре долгое время хранила предшественница нынешнего собора св. апостола Андрея Первозванного. В 1732 году на его месте стояла деревянная церковь, в которую перенесли иконостас из домовой церкви Меншиковского дворца, где часто бывал Пётр Великий.

В 1744 году церковь получила статус собора, а 4 июля 1761 года сгорела в пожаре после удара молнии. Спустя два года строительство нового храма, на сей раз из камня, начал Александр Вист (1722—1794), которого нельзя назвать самым удачливым зодчим из тех, что работали в Петербурге.

Во время строительства собора рухнул уже возведённый купол, что послужило причиной ареста архитектора. И хотя прямых доказательств его вины не нашли, а причиной аварии посчитали некачественный кирпич, Виста отстранили от дальнейшей работы над проектом.

Другой не менее известный проект архитектора — Ботный домик в Петропавловской крепости, созданный специально для «дедушки русского флота» — ботика Петра I, на котором будущий император постигал азы морского дела, плавая по Плещееву озеру. Здесь Александра Францевича постигла неудача иного рода. Когда домик был уже построен, оказалось, что внести ботик внутрь не представляется возможным из-за слишком узкого дверного проёма.

8. Академия

Здание Академии художеств на Васильевском острове. Фото В. Пятинина

В самом конце Университетской набережной Васильевского острова расположено здание Академии художеств, построенное в 1764—1788 годах по проекту архитекторов Александра Кокоринова (1726—1772) и Жан-Батиста-Мишеля Валлен-Деламота (1729—1800).

С именем Александра Филипповича Кокоринова, который был не только строителем, но и профессором, а также ректором Академии художеств, связана следующая легенда.

Говорят, что архитектор был обвинён в хищении казённых средств, «стал худеть, задумываться, заговариваться, и, в припадке меланхолии» повесился на чердаке своего детища. С тех самых пор по коридорам Академии гуляет призрак ректора, являясь время от времени нерадивым студентам.

Конечно, это не более чем легенда. На самом деле Кокоринов умер от водянки.

9. Сфинксы

Сфинксы на Университетской набережной. Фото В. Пятинина

Напротив Академии художеств на пристани находятся две скульптуры Сфинксов. Это настоящие египетские сфинксы XIV веке до н. э. с лицом фараона Аменхотепа III. Они были найдены при раскопках на территории его заупокойного храма в Фивах, куплены в Александрии и привезены в Петербург. С 1834 года Сфинксы стоят на Университетской набережной.

Многие жители Васильевского острова приписывают Сфинксам мистические свойства, считая, что выражение их лиц может меняться в течение дня от каменно-равнодушного до зловещего, да и вообще, если смотреть на этих стражей царства мёртвых достаточно долго, можно впасть в полуобморочное состояние с галлюцинациями и странными видениями или просто потерять рассудок. Впрочем, по мнению других не менее мистически настроенных петербуржцев Сфинксы надёжно охраняют город от тёмных сил.

10. Дворец фаворита Петрова

Дворец А. Д. Меншикова на Васильевском острове. Фото В. Пятинина

Дворец фаворита Петрова это дворец вышеупомянутого Александра Даниловича Меншикова, который жил здесь до своей опалы и ссылки в Сибирь (1727). В 1731 году во дворце разместили Сухопутный кадетский корпус, а в 1981 году его передали музею Эрмитаж.

Как мы уже сказали, на Васильевском острове Пётр планировал создать административный центр своей будущей столицы, однако петербуржцы не очень охотно селились на заболоченной территории. Надеясь активизировать застройку острова, царь дарит его Меншикову. И здесь Пётр конечно же не ошибся.

На Меншиковскиом или Княжеском (так одно время назывался Васильевский) острове развернулось широкомасштабное строительство резиденции фаворита с огромной усадьбой, службами и парком, соединёнными со взморьем дорогой, ставшей впоследствии Большим проспектом. Всего же на строительство дворца архитекторы Джованни Мария Фонтана (1670—1712?) и Готфрид Иоганн Шедель (1680—1752) потратили целых одинадцать лет (1710—1721).

И дворец получился большим и роскошным, украшенным позолотой, гобеленами, венецианскими зеркалами, хрустальными люстрами, стульями и диванами из красного дерева, инкрустированными столами на позолоченных ножках. Здесь проходили знаменитые петровские ассамблеи, придворные церемонии, дипломатические приёмы, шумные пиры и празднества «птенцов гнезда Петрова», поскольку царский дворец был намного скромнее меншиковского. Но Пётр не завидовал своему фавориту. Напротив ему даже доставляло удовольствие смотреть на расточительность Меншикова, и участникам шумного и расточительного застолья не раз приходилось слышать из уст царя фразу:

«Вот как Данилыч веселится!»

Впрочем отношения монарха с фаворитом не всегда складывались столь безоблачно. Имея от природы блестящий ум, превосходные таланты администратора, храбрость и решительность, много раз проявленные на войне, Меншикову были присущи не менее выдающиеся отрицательные качества: жадность, зависть, коварство, непомерное тщеславие и постоянное желание как можно глубже запустить руку в государственную казну.

Пётр, конечно, не мог не знать о столь пагубном пристрастии своего любимца, которому многое прощал ввиду особого к нему расположения. Но иногда и самодержец терял терпение и приговаривал Данилыча к огромным денежным штрафам, на что тот отвечал характерным лукавством и изворотливостью.

Гольштейн-готторпский резидент в Петербурге Г. Ф. Бассевич рассказывает, что разгневанный Пётр приказал однажды своему любимцу заплатить в казну 200 тысяч рублей. По тем временам это была астрономическая сумма (для сравнения: каменный двухэтажный дом в центре Москвы стоил тогда 500 рублей). После этого приказа, как по мановению волшебной палочки, из дворца Меншикова исчезло всё богатое убранство, что весьма не понравилось царю. Самодержец потребовал объяснений.

Меншиков. Я принужден был продать свои гобелены и штофы, чтобы хотя несколько удовлетворить казенные взыскания!

Пётр. Прощай, в первый твой приёмный день, если найду здесь такую же бедность, не соответствующую твоему званию, то заставлю тебя заплатить ещё двести тысяч рублей.

И действительно, через некоторое время всё вернулось на свои места.

11. Коллегии

Здание Двенадцати коллегий на Васильевском острове. Фото В. Пятинина

Неподалёку от Меншиковского дворца находится здание Двенадцати коллегий, которые Пётр учредил для управления государством, и которые стали прообразом будущих министерств. Архитекторы Доменико Андреа Трезини (1670—1734), Леонард Теодор Швертфегер (около 1680 — после 1738) и Михаил Григорьевич Земцов (1688—1743), сменяя друг друга, строили Коллегии целых 20 лет (1722—1742). После смерти Петра все правительственные учреждения были перенесены на левый берег Невы, а интересующее нас строение с 1837 года стало главным зданием Университета.

Если посмотреть на здание Двенадцати коллегий со стороны Университетской набережной, нетрудно заметить некоторую странность. Коллегии расположены торцом к набережной в отличие от других сооружений, расположенных фасадом. Подобное архитектурное решение Доменико Трезини легко объяснимо: здание должно было стать западной границей будущей центральной площади. Фольклор же объяснил эту аномалию иначе, приписав столь необычную идею хитрости и жадности всё того же Александра Даниловича Меншикова. Согласно одному из преданий дело было так.

Перед отъездом из Петербурга Пётр поручил своему любимцу построить здание Двенадцати коллегий, разрешив в награду за труды взять себе земли, лежащие к западу от будущей постройки. Умный и изворотливый Меншиков рассудил: если здание будет стоять фасадом к Неве, то на его долю достанется лишь узкая полоска прибрежной территории. Поэтому лукавый фаворит и велел развернуть фасад на 90 градусов. Вернувшийся Пётр сильно разгневался, нещадно бил Данилыча перед построенным им зданием, но не стал брать назад своё царское слово.

12. Стрелка

Ансамбль Биржевой площади на Стрелке Васильевского острова. Ростральные колонны. Здание Биржи. Фото В. Пятинина

Стрелка Васильевского острова это то место, где Нева делится на две части — Большую Неву на юге и Малую Неву на севере. С петровского времени и до середины XIX века здесь находился Морской Торговый порт, для размещения учреждений которого был создан один из самых совершенных архитектурных ансамблей эпохи ампира — ансамбль Биржевой площади. Его центром является здание бывшей Фондовой биржи (1805—1810), построенное архитектором Жан-Франсуа Тома де Томоном (1760—1813) по образцу древнегреческого храма Посейдона в Пестуме. Морское назначение здания подчёркивает размещённая на фронтоне скульптура бога морей Посейдона с трезубцем в руке. До недавнего времени здесь размещался Центральный военно-морской музей, с 2012 года Биржа стала частью Эрмитажа, где в скором времени (ориентировочно в 2021 году) появится музей геральдики.

С Биржевым ансамблем стрелки Васильевского острова также связана одна из петербургских легенд.

Идея композиции Стрелки пришла к Тома де Томону за утренней трапезой, когда был подан полукруглый поднос со стоящим точно в центре низким кофейником и двумя высокими симметрично расположенными чашками по краям.

13. Ростральные колонны

Карл Петрович Беггров (1799—1875). Ростральные колонны в XIX веке

На Стрелке Васильевского острова расположены также две 32-метровые Ростральные колонны — символы морских побед России. Их название происходит от латинского слова rostrum — нос корабля, поскольку в Древнем Риме подобные колонны украшались носами побеждённых кораблей. На вершинах колонн установлены треножники с чашами, в которых по праздникам зажигают огонь. До 1957 года в чашах горели смоляные факелы, после к треножникам был подведён газ.

Я не встречал каких-либо преданий или легенд, связанных с Колоннами, хотя и здесь не обошлось без некоторых загадок.

В большинстве учебников по краеведению утверждается, что Ростральные колонны служили маяками Петербургского торгового порта. Скептики возражают, ссылаясь на то, что маяки ставят на берегу моря или океана, а не реки, и всегда ставят один маяк; да и в самом центре Санкт-Петербурга, где невозможно сбиться с курса и сесть на мель, в них вообще нет необходимости.

У подножия Ростральных колонн Тома де Томон расположил четыре фигуры авторства скульпторов Жозефа Камберлена (1756—1821) и Жака Тибо (?), а также каменотёса Самсона Ксенофонтовича Суханова (1768 — после 1840). В той же краеведческой литературе говорится о том, что это аллегории рек Волги, Невы, Волхова и Днепра. Аргументом против подобной трактовки скептики считают отсутствие у двух скульптур сосуда со льющейся из него водой.

Короче говоря, вопрос о том, являются ли фигуры Ростральных колонн аллегориями русских рек, остаётся открытым.

14. Белые ночи

Исаакиевский собор. Стрелка Васильевского острова. Биржа. Ростральные колонны. Фото В. Пятинина

Васильевский остров, равно как и остальной Петербург, полон тайн, загадок и символов, один из которых — знаменитые на весь мир Белые ночи. Наука достаточно легко находит объяснение этому природному явлению, но способна ли она сказать, почему, проходя по петербургским улицам, площадям и набережным прозрачной белой ночью, мы погружаемся в призрачную атмосферу неразгаданной таинственности и романтики. Здесь наука бессильна. Это может сделать только поэзия. Поэтому давайте вспомним пушкинские строки из «Медного всадника», которые так превосходно описывают Белую ночь.

И, не пуская тьму ночную
На золотые небеса,
Одна заря сменить другую
Спешит, дав ночи полчаса.

Сборник «Песни о городе Ленина»

Нотный сборник «Песни о городе Ленина». Обложка

Музыкальная история Петербурга начинается с самого момента его основания императором Петром I в начале XVIII века, когда в жизни русского человека появляются первые произведения светской музыкальной культуры.

В дальнейшем Петербургу довелось стать одним из центров европейской музыки, связанных с творчеством всемирно известных зарубежных и отечественных исполнителей и композиторов.

Новый период в музыкальной истории города открывает Октябрьская революция.

В этот период, называемый сейчас советское время или советская эпоха, особое распространение и поддержку государства получил жанр массовой песни. И это не удивительно.

Популярная песня, написанная талантливо и профессионально, имела безграничные возможности для пропаганды основных исторических образов советской идеологии, которые оставались неизменными от произведения к произведению: большевики, Ленин, Смольный, Великая Октябрьская социалистическая революция, революционные матросы, крейсер «Аврора»…

Музыкальный сборник «Песни о городе Ленина», предлагаемый Вашему вниманию, полон таких идеологических клише, которые как нельзя лучше позволяют понять, как в советское время воспринимался Петербург, имевший тогда совсем другое имя — Ленинград.

Сборник имеет одну интересную особенность: тексты песен представлены с параллельным переводом на немецкий (перевод В. Семёновой) и французский (перевод Р. Коротковой) языки. Поэтому люди, владеющие данными языками, смогут оценить не только музыкальный уровень советской песни, но и мастерство советских филологов.

Сборник «Песни о городе Ленина». Скачать

Сборник «Песни о городе Ленина». Список песен. Тексты на русском, немецком и французском языках

Музыка Н. Червинского, слова С. Гурзо. Бессмертный Ленин. Русский текст

Немецкий текст
Французский текст

Музыка Б. Киянова, слова Н. Глейзарова. Матросы Октября. Русский текст

Немецкий текст
Французский текст

Музыка В. Соловьева-Седого, слова А. Чуркина. Вечер на рейде. Русский текст

Немецкий текст
Французский текст

Музыка В. Соловьева-Седого, слова А. Фатьянова. Наш город. Русский текст

Немецкий текст
Французский текст

Музыка Ю. Зарицкого, слова Г. Гоппе и Л. Шишко. За невскою заставою. Русский текст

Немецкий текст
Французский текст

Музыка В. Соловьева-Седого, слова А. Чуркина. Вечерняя песня. Русский текст

Немецкий текст
Французский текст

Музыка Г. Портнова, слова Е. Гвоздева. Белые ночи. Русский текст

Немецкий текст
Французский текст

Музыка А. Петрова, слова С. Фогельсона. Здравствуй, Нева! Русский текст

Немецкий текст
Французский текст

Музыка Д. Прицкера, слова С. Фогельсона. Разговор с «Авророй». Русский текст

Немецкий текст
Французский текст

Бессмертный Ленин. Музыка Н. Червинского, слова С. Гурзо

Каждый камень здесь дышит тобой,
Опустились дворцы на колени,
И рассветом плывет над Невой
Имя — Ленин, Ленин!

И горит негасимым огнем
Твое слово в сердцах поколений.
В коммунизм как святыню несем
Имя — Ленин, Ленин, Ленин!

И растет коммунистов отряд,
Смена к смене спешит в пополненье.
И на всех языках говорят
Имя — Ленин, Ленин!

В космос вырвался век наш земной.
Мы напишем, и в том нет сомненья,
На планетах советской рукой
Имя — Ленин, Ленин, Ленин!

Предрассветные зори горят,
В небе флаги плывут, пламенея.
Гордо город несет Ленинград
Имя — Ленин! Бессмертное — Ленин!

Unsterblicher Lenin. Musik: N. Tscherwinski, Worte: S. Gurso

Jeder Stein atmet hier nur mit Dir,
Alle Schlösser vor Dir niederknien.
Über Newa fliegt als Morgenröte
Name Lenin, Lenin!

Brennt mit ewigem Feuer Dein Wort
in den Herzen der Gererationen.
Tragen wir heilig in Kommunismus
Namen Lenin, Lenin, Lenin!

Heute wächst neue Generation,
Wächst der neue Nachwuchs Kommunisten.
Und man spricht jetzt in allen Weltsprachen
Über Lenin, Lenin!

In den Kosmos kam unser Jahrhundert,
Und wir sind überzeugt, daß wir schreiben
auf sowjetisch auf allen Planeten
Namen Lenin, Lenin, Lenin!

Scheint das Morgenrot unserer Zukunft,
Wehn die Fahnen im Himmel als Flamme.
Und sehr stolz trägt die Stadt Leningrad
Namen Lenin! Unsterblichen Lenin!

L’immortel Lenine. Musique de N. Tschervinski, paroles de S. Gurzo

Nous chantons la Néva et ses ponts,
Les maisons, les palais, les usines,
Dont les pièrres murmurent un nom,
C’est le nom — Lénine!

Et dans toutes les générations,
Devant lui tout’s les âmes s’inclinent,
Et ce nom, c’est la Révolution.
C’est Lénine, c’est Lénine!

Et ce nom, l’univers éclairant,
Tous les autr’s sur la terre domine.
Sa parole fait croître nos rangs
Car c’est lui — Lénine!

Dans le noir des cosmiques lointains
Sa parole les nuits illumine.
Et sur d’autres planètes, nos mains
Ecriront le nom — Lénine!

Et ce nom comm’ drapeau nous portons,
Par les quais, par les ru’s, les usines,
Car le nom Leningrad — c’est son nom.
C’est le nom immortel de Lénine!

Матросы Октября. Музыка Б. Киянова, слова Н. Глейзарова

Город спит, а над Невой далече
Светит новая заря.
Но не спит, не спит матрос-ракетчик,
Внук матросов Октября,
Боевых матросов Октября.

ПРИПЕВ:
Нева, Нева,
В нашей славе ты всегда жива!
Нева, Нева,
В нашей славе ты всегда жива!

Как всегда, на ленточках крылатых
Золотились якоря.
Строем шли в тельняшках и бушлатах,
Шли матросы Октября,
Шли на штурм матросы Октября.

ПРИПЕВ

И на вcex фронтах войны гражданской
Был знаком матросский клеш,
И звучало крепко, по-кронштадтски,
Слово флотское «даешь!»
Боевое флотское «даешь!»

ПРИПЕВ

Город спит, а над Невой далече
Светит новая заря.
Но не спит, не спит матрос-ракетчик,
Внук матросов Октября,
Внук матросов Октября.

Matrosen des Großen Oktobers. Musik: B. Kijanow, Worte: N. Gleisarow

Schläft die Stadt und über Newa weithin
Neue Morgenröte scheint.
Schläft nicht aber, schläft nicht ein Matrose —
Enkel des Oktobers, so berühmt.
Enkel des berühmten Oktobers.

REFRAIN:
Die Newa, Newa bleibst auf ewig,
Du in uns’rem Ruhm!
Die Newa, Newa bleibst auf ewig,
Du in uns’rem Ruhm!

Gold’ne Bänder und die Anker auch
An den Seemannsmützen wehn.
Die Matrosen des Oktobers stürmen,
Die Oktobermatrosen,
Die Oktobermatrosen — voran!

REFRAIN

An den Fronten war bekannt für alle.
War berühmt Matrosensctvnitt.
Und das Wort, das klang sehr fest für alle —
Das Kronstadter Wort: “Vorwärts”!
Das berühmte Kompfwortr “Nur Vorwärts”!

REFRAIN

Schläft die Stadt und über Newa weithin
Neue Morgenröte scheint.
Schläft nicht aber, schläft nicht ein Matrose —
Enkel des Oktobers, so berühmt.
Enkel des berühmten Oktobers.

Les matelots de l’Octobre. Musique de B. Kiyanov, paroles de N. Gleizarov

C’est la nuit et tout’s les ru’s sommeillent,
Tout’s les ru’s ou nous passons.
Les mat’lots sur notre ville veillent.
Fils de la Révolution,
Les mat’lots de la Révolution.

REFRAIN:
Néva, Néva,
Notre gloire est aussi à toi!
Néva, Néva,
Notre gloire est aussi à toi!

Chaque nuit, quand les maisons s’endorment,
Les rubans, flottant au vent,
On les voit passer en uniforme,
On les voit serrer les rangs,
Les rubans flottants, flottants au vent.

REFRAIN

Les héros de notre guerr’ civile
Mont’nt la gard’ sur la Néva.
De nouveau ils passent dans la ville,
Les marins, disant: “Ça va”.
Comme on dit dans le combat: “Ça va!”

REFRAIN

C’est la nuit et tout’s les ru’s sommeillent,
Tout’s les ru’s ou nous passons.
Les mat’lots sur notre ville veillent.
Fils de la Révolution,
Les mat’lots de la Révolution.

REFRAIN

Вечер на рейде. Музыка В. Соловьева-Седого, слова А. Чуркина

Споемте, друзья, ведь завра в поход
Уйдем в предрассветный туман.
Споем веселей, пусть нам подпоет
Седой боевой капитан.

ПРИПЕВ:
Прощай, любимый город!
Уходим завтра в море.
И ранней порой мелькнет за кормой
Знакомый платок голубой.

А вечер опять хороший такой,
Что песен не петь нам нельзя.
О дружбе большой, о службе морской
Подтянем дружнее, друзья!

ПРИПЕВ

На рейде большом легла тишина,
А море окутал туман,
И берег родной целует волна,
И слышен далекий баян.

ПРИПЕВ

Abend an der Reede. Musik: W. Solowjew-Sedoi, Worte: A. Tschurkin

Wir sind heute da, so sing’ mal, mein Freund —
Doch stechen in See morgen früh.
Sing’ fröhlicher Freund, mit uns Kapitän,
Der Kampfkapitän singt mit uns.

REFRAIN:
Leb’ wohl, du Stadt — du bleibst hier,
Wir gehn ins Meer am Morgen.
Und flimmert im Dunst ein blaues Tuch —
Ein Mädchen bleibt winkend zurück.

Ringsum ist es schön — nur Abend und Meer,
Wir singen wie früher unser Lied
Von Freundschaft und Meer, vom Dienst, der so schwer.
So, singen wir alle, mein Freund.

REFRAIN

Die Reede liegt still, die Sterne und Wind
Und Meer sind vom Nebel eingehüllt.
Nur Wildwelle schlägt ans Ufer einsam,
Ich hör’ der Harmonika Klang.

REFRAIN

Le soir sur la rade. Musique de V. Soloviev-Sédoï, paroles de A. Tschourkine

Chantons, mes amis, demain nous quittons
La rade qui luit à nos yeux.
Partons, mes amis, mais nous reviendrons,
Mais nous reviendrons dans ces lieux.

REFRAIN:
Adieux, la vill’ cherie!
Adieux, ma jeune amie!
Au clair du matin s’en vont les marins,
Ils partent dans le lointain.

La rade s’endort, le flot bat le bord,
Chantons l’amitié des marins.
Dans toutes les eaux, où vont nos vaisseaux.
Amis, répétons ce refrain:

REFRAIN

Chantons, mes amis, demain nous partons,
La brume s’élève vers les cieux.
Et montent les sons, de l’accordéon —
Ce sont les derniers adieux.

REFRAIN

Наш город. Музыка В. Соловьева-Седого, слова А. Фатьянова

За заставами ленинградскими
Вновь бушует соловьиная весна.
Где не спали мы в дни солдатские, —
Тишина кругом, как прежде, тишина.

ПРИПЕВ:
Над Россиею небо синее,
Небо синее над Невой.
В целом мире нет, нет красивее
Ленинграда моего.
В целом мире нет, нет красивее
Ленинграда моего.

Две последние строчки припева повторяются два раза

Нам всё помнится: в ночи зимние
Над Россией, над родимою страной,
Весь израненный, в снежном инее,
Гордо высился печальный город мой.

ПРИПЕВ

Славы города, где сражались мы,
Никому ты, как винтовки, не отдашь.
Вместе с солнышком пробуждается
Наша песня, наша слава, город наш!

ПРИПЕВ

Unsere Stadt. Musik: W. Solowjew-Sedoi, Worte: A. Fatjanow

Trat in uns’re Stadt wieder Frühling ein,
Singt wie früher ihre Lieder Nachtigall.
An die schweren Tage — Soldatenzeit
Uns erinnert nur die Stille in dem Wald.

REFRAIN:
Über Rußland ist immer der Himmel blau,
Über Newa ist er Himmel blau.
In der ganzen Welt bist Du schönste Stadt,
Leningrad, mein Leningrad.
In der ganzen Welt bist Du schönste Stadt,
Leningrad, mein Leningrad.

Wir vergessen nie die Vergangenheit,
War das ganze Land, das Rußland wie in Brand.
Und erhob sich stolz als ein Kampfsoldat
Schwer verwundet, unser liebes Leningrad.

REFRAIN

Teuer ist für uns als Gewehr Dein Ruhm,
Immer wirst von uns verteidigt, Leningrad.
Zu dem neuen Leben erwacht und ruft
Unser Lied und Ruhm und uns’re liebe Stadt.

REFRAIN

Notre ville. Musique de V. Soloviev-Sédoï, paroles de A. Fatianov

Quand vient le printemps Léningrad attend
Les chansons des rossignols dans les jardins.
Et du temps passé, des anciens combats
De nouveau dans le silence on se souvient.

REFRAIN:
Notre ciel est bleu et couleur des cieux
La Néva étale ses eaux.
Dans le monde entier et pour tous les yeux,
Léningrad est le plus beau.
Dans le monde entier et pour tous les yeux,
Léningrad est le plus beau.

Le blocus glacé et les murs blessés
Pour toujours dans la mémoire sont gravés,
Et le froid brûlant et le givre blanc
Où fier’ment ma chère ville s’élevait.

REFRAIN

Léningrad est tien est c’est ton soutien,
Comme une arme qu’on ne lach’ pas de ses mains.
Et ses quais aimés et ses clairs quartiers,
Le soleil radieux reveille chaqu’ matin.

REFRAIN

За невскою заставою. Музыка Ю. Зарицкого, слова Г. Гоппе и Л. Шишко

За Невскою заставою
Дымок над трубами плывет,
За Невскою заставою
Семья моя живет.
Трудом единым спаяна
И верной дружбою сильна
Рабочая окраина,
Родная сторона!

ПРИПЕВ:
Живет здесь славная, славная,
Славная рабочая семья!
Здесь в жизни главная, главная
Главная проходит улица моя!

Отсюда с Красной гвардией
Мой дед шел Зимний брать дворец.
На фронт по зову Партии
Отсюда шел отец.
Теперь дорогой славною,
С моей рабочею семьей,
И я, по праву равного,
Шагаю к проходной!

ПРИПЕВ

В дворцы и парки города
И я, друзья мои, влюблен.
Но больше всех мне дорог он,
Рабочий мой район.
За Невскою заставою
Дымок над трубами плывет,
За Невскою заставою
Семья моя живет!

ПРИПЕВ

Die Arbeiter des Newski-Bezirkes. Musik: J. Sarizki, Worte: G. Goppe u. L. Schischko

Es gibt in meiner lieben Stadt
Den neuen Arbeiterbezirk.
Dort ist mein Haus, mein Betrieb, meine Familie.
Du bist auf einheitliche Arbeit,
Auf echte Freundschaft stolz.
Berühmter Arbeiterbezirk,
Berühmter mein Betrieb.

REFRAIN:
Hier lebt und arbeitet, arbeitet,
Arbeitet meine Familie.
Hier ist der wichtigste, wichtigste
Herzenschlag, des ganzen Lebens Herzenschlag.

Von hier aus ging als Rotgardist
Mein Großvater zum “Winterschloß”.
Von hier aus ging mein Vater auch
Als Kommunist zur Front.
Jetzt trägt schon neue Generation,
Die friedliche Stafette hoch.
Und mein Betrieb setzt heute noch
Die Tat der Väter fort.

REFRAIN

Ich bin in Dich meine liebe Stadt,
In Deine Schlösser, Parks verliebt.
Und meinem Herzen teuer ist
Mein Arbeiterbezirk.
Es gibt in meiner lieben Stadt
Den neuen Arbeiterbezirk.
Dort ist mein Haus, mein Betrieb,
Meine Familie.

REFRAIN

A la barrière nevskaya. Musique de Y. Zaritzki, paroles de G. Goppe et de L. Schischko

A la barrière Nevskaya
Commencent toutes nos maisons:
“Et moi je suis de Nevskaya”.
Fièr’ment que nous disons.
De cett’ banlieu’ les ouvriers
Vont á l’usine chaqu’ matin.
Et le travail et l’amitié
Se sont donnés la main.

REFRAIN:
Toujours le ciel est bleu, il est bleu,
Il est bleu, le ciel de ma banlieu’.
Elle est pour les heureux, les heureux,
Les heureux, la grande ru’ de mes aïeux.

Et c’est d’ici que mon aïeul
Marcha à l’assaut du palais.
Et tout ce qu’il me raconta
Jamais je n’oubli’rai.
C’est par cette rue, que mon pèr’
Pendant la guerr’, marcha au front.
Et le matin avec nos pèr’s
Chaqu’ jour nous y passons.

REFRAIN

Les ru’s, les parcs, vous me souriez.
J’aim’ tant ma ville et ses jardins.
Mais la banlieu’ des ouvriers —
Mon coeur lui appartient.
A la barrière Nevskaya
Commencent toutes nos maisons:
“Et moi je suis de Nevskaya!”
Fièr’ment que nous disons.

REFRAIN

Вечерняя песня. Музыка В. Соловьева-Седого, слова А. Чуркина

Город над вольной Невой,
Город нашей славы трудовой,
Слушай, Ленинград, я тебе спою
Задушевную песню свою.

Здесь проходила, друзья,
Юность Комсомольская моя.
За родимый край с песней молодой
Шли ровесники рядом со мной.

С этой поры огневой
Где бы вы ни встретились со мной,
Старые друзья, в вас я узнаю
Беспокойную юность свою.

Песня петит над Невой,
Засыпает город дорогой.
В парках и садах липы шелестят:
«Доброй ночи, родной Ленинград!»

Две последние строчки куплета повторяются два раза

Abendlied. Musik: W. Solowjew-Sedoi, Worte: A. Tschurkin

Stadt an der Newa ist schön,
Meine Stadt der Arbeit und des Ruhms.
Hör’ mich, liebe Stadt, mein herzliches Lied,
Ich bin ewig mit Dir, Leningrad.

Mein ganzes Leben ist hier,
Hier die Komsomoljugend verging.
Und für uns’re Stadt kämpften mehrmals wir,
Zeitgenossen sind immer mit Dir.

Seit jener Zeit — Feuerzeit
Jahre sind vorbei, wir sind schon alt.
Du erinnerst uns, ewig junge Stadt
An die Jugendzeit in Leningrad.

Fliegt über Newa mein Lied,
Schläft ein meine liebe, schöne Stadt.
Rauschen im Park. Lindenbäume still:
“Gute Nacht, liebe Stadt Leningrad!”

La chanson du soir. Musique de V. Soloviev-Sédoï, paroles de A. Tschourkine

Ville où s’étend la Néva,
D’où le grand Octobre se lèva,
Léningrad aimé, veux tu l’écouter
Ma chanson, que je vais te chanter.

Et ma chanson se souvient
De mon temps, de temps Komsomolien,
On allait au front, on serrait les rangs,
Et ma vill’ bénissait ses enfants.

Quand mes copains je revois.
Quand j’entends le son des chères voix,
Dans les yeux amis je vous reconnais,
Ma jeuness’ , mon passe qui renaît.

Et, quand s’éteint le couchant,
La Néva écoute notre chant.
Et dans les jardins le feuillage bruit:
“Bonne nuit, Leningrad, bonne nuit”.

Белые ночи. Музыка Г. Портнова, слова Е. Гвоздева

Ночь плывет над Невой, только мне не до сна.
Разве можно уснуть, если ночь так ясна?
Если ты с малых лет в Ленинграде живёшь,
Ты поймешь меня, друг, ты поймешь.

Мелкий дождь моросит, до чего ж он хорош!
Я по лужам брожу без пальто, без галош.
Если ты с малых лет в Ленинграде живешь,
Ты поймешь меня, друг, ты поймешь.

В эту белую ночь мне не нужен покой.
Посмотри-ка вокруг — не один я такой,
Если ты с малых лет в Ленинграде живешь,
Ты поймешь меня, друг, ты поймешь.

Две последние строчки куплета повторяются два раза

Helle Nachte. Musik: G. Portnow, Worte: E. Gwosdew

Schläft sehr fest meine Stadt, bin allein in der Nacht.
Jemand spricht über Dich — lockt mich Deine Gestalt.
Wenn Du von Kindheit auf nur in Leningrad lebst,
Du verstehst mich, mein Freund, Du verstehst!

Diese Nacht ist so hell, ringsum — Ruhe und still
Säuselt etwas der Wind und verschwindet weit von hier
Wenn Du von Kindheit auf nur in Leningrad lebst.
Du verstehst mich, mein Freund, Du verstehst!

Tag und Nacht bist Du schön, liebe Stadt Leningrad,
Bleib’ auf ewig mit mir, was so schön ist, zu sein!
Wenn Du von Kindheit auf nur in Leningrad lebst,
Du verstehst mich mein Freund, Du verstehst!

Les nuits blanches. Musique de G. Portnov, paroles de E. Gvozdev

Léningrad — c’est la vill’ du printemps lumineux,
Quand la nuit le soleil nous rayonne des cieux.
Et si toi-tu es n né dans la vill’ du printemps,
Je sais bien, que ton cœur me compend.

On ne sait s’il est tard, on ne sait s’il est tôt,
On va sur le boul’vard, sous la plui’, sans manteau,
Et si toi-tu es né dans la vill’ du printemps,
Je sais bien, que ton coeur me comprend.

Et l’on suit pas à pas le sommeil qui s’en va,
Pour aller dans bs ru’s, pour longer la Néva,
Et si toi-tu es né dans la vill’ du printemps,
Je sais bien, que ton coeur me comprend.

Здравствуй, Нева! Музыка А. Петрова, слова С. Фогельсона

С моря дует ветерок,
Подгоняет катерок.
Не во сне, а наяву
Входим мы в Неву.
Здравствуй, Нева! Здравствуйте, мосты!
Где взять слова для вашей красоты?

ПРИПЕВ:
Всю планету обойдешь, все равно ты не найдешь
Города, чтоб был бы так хорош, как этот,
Где над вольною Невой, словно верный часовой,
Встал навечно крейсер боевой.

Хоть жишем мы у реки,
Все душою моряки.
Рядом Балтика у нас —
Чайкам лету час.
Так и летят чайки а Ленинград,
Через Кронштадт прямо в Летний сад.

ПРИПЕВ

Где б мы ни были в гостях
В замечательных краях,
Отовсюду мы спешим
К берегам родным.
Здравствуй, Heвa! Здравствуйте, мосты!
Где взять слова для вашей красоты?

ПРИПЕВ

Gruß’ dich, die Newa! Musik: A. Petrow, Worte: S. Fogelson

Unser Kutter läuft vom Wind,
Der so lustig ist und flink.
Nicht im Traum, sondern wach —
Ist die Newa da.
Die Newa grüß’ ich, grüß’ die Brücken dort,
Wo finde ich für Ihre Schönheit Wort’?

REFRAIN:
Um das ganze Weltall geh’,
Aber nirgendwo kannst sehn
Eine solche schöne Stadt wie diese schöne Stadt,
Wo liegt auf der freien Newa als ob eine treue Wache —
Das verankerte berühmte Schiff.

Wohnen wir so schön beim Fluß,
Streben wir bei uns zum Meer,
Ist nicht weit von uns Ostsee —
Möwen fliegen schnell.
Die Möwen fliegen grad’ nach Leningrad,
Hinter — Kronstadt, vor uns — die schöne Stadt.

REFRAIN

Viele Städte auf der Welt
Haben wir schon kenn’gelernt.
Doch die Heimat bleibt bestehen
Möcht’ Sie immer sehen.
Die Newa grüß’ ich, grüß’ die Brücken dort,
Wo finde ich für Ihre Schönheit Wort’?

REFRAIN

Bonjour, Néva! Musique de A. Petrov, paroles de S. Foguelsone

Glisse, glisse notr’ canot.
La Néva nous tends ses flots,
Tout’ clarté et tout’ beauté,
En realité.
Bonjour, Néva, et bonjour, les ponts!
C’est la Néva tout comm’ nous la rêvions!

REFRAIN:
Des miracles d’outremer, des beauté de l’univers
Léningrad pour nous est le plus cher au monde.
Et l’«Auror’» c’est arrêté, dans les eaux de la cité
Pour veiller à sa sécurité.

Et que Leningrad est beau
Chantent même tes oiseaux.
Les mouett’s passant Cronschtadt
Volent à Leningrad.
Sans s’arrêter, car c’est à côté,
Viennent légères au Jardin d’Eté.

REFRAIN

Glisse, glisse, notr’ canot.
La Néva nous tends ses flots.
On revient, revient, toujours
Aux premier’s amours.
Bonjour, Néva, et bonjour, les ponts!
C’est la Néva tout comm’ nous la rêvions!

REFRAIN

Разговор с «Авророй». Музыка Д. Прицкера, слова С. Фогельсона

Жалко, что мы поздно родились, «Аврора»,
И без нас те годы пронеслись, «Аврора»,
Годы, когда Зимний услыхал в упор
Твой, «Аврора», грозный разговор!..
Твой, «Аврора», грозный разговор!..

Связана с Невой твоя судьба, «Аврора»,
Город наш немыслим без тебя, «Аврора»,
И всегда средь памятных его примет
Гордый твой трехтрубный силуэт.
Гордый твой трехтрубный силуэт.

Слава Революции в тебе, «Аврора»,
Ты живая память о борьбе, «Аврора»,
И сверкает на груди твоей не зря
Самый высший орден Октября!
Самый высший орден Октября!

Ничего, что юны мы сейчас, «Аврора»,
Хватит еще дела и для нас, «Аврора»,
И с пути отцовского мы не свернем,
Знай, «Аврора», мы не подведем!
Мы не подведем!

Gesprach mit „Aurora”. Musik: D. Prizker, Worte: S. Fogelson

Wir sind spät geboren, tut uns leid, “Aurora”!
Deine stürmische Zeit ist vorbei, “Aurora”!
Zeit als “Winterschloss” zum ersten Mal Dein Wort,
Drohend Wort “Aurora” hat gehört.
Drohend Dein “Aurora” Wort gehört.

Viel hast Du mit Newa schon gesehn, “Aurora”,
Die Geschichte uns’rer Stadt in Dir, “Aurora”.
Und erhebt sich Deine Silhouette weit
Als die größte Sehenswürdigkeit.
Uns’re größte Sehenswürdigkeit.

Du bist der Revolution Symbol, “Aurora”,
Du erinnerst immer an den Kampf, “Aurora”.
Höchsten Orden hast Du der Sowjetunion —
Orden der Octoberrevolution.
Orden der Octoberrevolution.

Wir sind heute noch sehr jung — macht nichts, “Aurora”,
Haben wir noch viel zu tun, glaub’ uns, “Aurora”.
Uns’rer Väter Heldentat wir schätzen auch,
Glaub’, “Aurora”, wir sind stolz darauf!
Wir sind stolz darauf!

Entretien avec l’„Aurore”. Musique de D. Pritzkère, paroles de S. Foguelsone

C’est dommag’ que nous somm’s nés trop tard, “Aurore”.
Ton image attire nos regards, “Aurore”.
Et voudrait revoir chacun, chacun de nous
Le Palais d’Hiver mis à genoux.
Le Palais d’Hiver mis à genoux.

Léningrad et toi — vous ne fait’s qu’un, “Aurore”.
Et l’éternité c’est votr’ destin, “Aurore”.
Là, sur la Néva, t’admirent les nations
Et ton nom, c’est la Révolution.
Et ton nom, c’est la Révolution.

Tous nos jeunes rêves sont pour toi, “Aurore”.
Ma chanson se lève — c’est toi, “Aurore”,
Et ton ordre jette des rayons dorés,
C’est le peuple qui t’a décoré
C’est le peuple qui t’a décoré.

Tu nous as ouvert les horizons, “Aurore”.
C’est avec fierté que nous disons: “Aurore”.
Le soleil éclaire notre lendemain,
Et nos pèr’s nous montrent le chemin.
Montrent le chemin!

Русские песни и политический сыск

Николай Васильевич Неврев (1830—1904). Княжна Прасковья Григорьевна Юсупова перед пострижением (1886). На этой картине начальник Тайной канцелярии Андрей Иванович Ушаков допрашивает княжну Юсупову

Следственные дела сыска показывают, что в России было немало «непристойных» песен, за которые резали языки, били кнутом и ссылали в Сибирь. Здесь нужно отличать так называемые «блядские песни» от «непристойных песен». Первые как раз являлись, по-современному говоря, непристойными. «Непристойные» же песни XVIII века — это лирические песни о печальной судьбе цариц и царевен. Эта «самодеятельность» приносила крупные неприятности певцам, так как рассматривалась как произнесение «непристойных слов». Одно из первых упоминаний такой песни (о царице Настасье Романовне) было зафиксировано сыском в 1618 году. Подобные дела встречаются и позже. В 1752 году открыли дело по доносу дьячка Делифовского на пристава Спиридонова, который пел песню с такими словами:

Зверочек, мой зверочек,
Полунощный мой зверочек,
Повадился зверочек во садочек
К Катюше ходить…

Спиридонов при этом пояснил дьячку, «что-де государь [Петр I] с государынею Екатериною Алексеевною жил, когда она еще в девицах имелась, и для того-де ту песню и сложили». Были и другие песни, за которые люди оказывались в застенке: «Постригись, моя немилая» (о том, как Петр I принудил свою жену, царицу Евдокию, постричься в монахини); «Кто слышал слезы царицы Марфы Матвеевны» и другие. В 1739 году началось дело о посадской женке Авдотье Львовой, которая очень некстати, в присутствии бдительных гостей, вспомнила и пропела давнюю песню о царевне Анне, племяннице Петра I, которую выдавали замуж за границу:

Не давай меня, дядюшка, царь-государь Петр Алексеевич,
В чужую землю нехристианскую, босурманскую,
Выдай меня, царь-государь, за своего генерала, князь-боярина…

После виски на дыбе и нещадного наказания кнутом Львову отпустили домой, а не отправили, как случалось с подобными певцами, без языка в Сибирь. В 1760-х годах «между простым народом в употреблении» появилась песня, вызвавшая гнев Екатерины II, о печальной судьбе брошенной жены-императрицы. Она начиналась словами:

Мимо рощи шла одиниоханька, одиниоханька, маладехонька.
Никого в рощи не боялася я, ни вора, ни разбойничка,
ни сера волка-зверя лютова,
Я боялася друга милова, своево мужа законнова,
Что гуляет мой сердешный друг в зеленом саду, в полусадничке,
Ни с князьями, мой друг, ни с боярами,
ни с дворцовыми генералами,
Что гуляет мой сердешной друг со любимою своею фрейлиной,
с Лизаветою Воронцовою,
Он и водит за праву руку, они думают крепку думушку,
крепку думушку, за единое,
Что не так у них дума зделалась, что хотят они меня срубить,
сгубить…

Главнокомандующему Москвы П. С. Салтыкову императрица велела, чтобы тот приложил усилия, дабы песня «забвению предана была…».